Регистрируйся, не регистрируйся, а воздушно-капельный и другие способы заражения палочкой Коха делают свое дело. Особенно в походящих условиях. Вот и В. Абрамкин, рассказав о намеренной политике заражения узников туберкулёзом, пишет, что эта болезнь есть «результат чудовищных тюремных условий как таковых, в связи с ежедневными лишениями, недоеданием, плохой медициной, изматывающим трудом и пытками, характерными для российских карательных учреждений».

Он же сообщает: «условия в тюрьмах России столь невыносимы, что некоторые заключённые покупают слюну у страдающих туберкулёзом узников и заражаются ею для того, чтобы получить лучшее питание и освобождение от тяжёлых работ, которое предоставляется туберкулёзным пациентам». По этой же причине многие заключённые избегают медицинского лечения, они хотят как можно дольше получать эти «преимущества».

(Заметим ради справедливости, что после августа 1998 года практика «покупки» туберкулёза прекратилась: здоровый ли, больной, одинаково не кормят и не лечат.)

О подобных историях сообщают и врачи. Так, главный врач-фтизиатр медотделения брянского УИН А.И. Костяшкин рассказывал:

«Пару лет назад к ним в туботделение поступил 18-летний парень со вполне неопасным, излечимым туберкулёзом. Был он из семьи состоятельной, а потому всеми необходимыми лекарствами обеспечивался родителями даже с избытком. Но лекарства больной принимал крайне редко, отказываясь от лечения. Болезнь прогрессировала, и через полтора года туберкулёз принял уже опасную для его жизни форму. В связи с крайне тяжёлым состоянием его освободили из колонии досрочно… Через месяц после освобождения он умер».

Александр А. (Карелия, Сегежский р-он, п/о Каменный Бор, пос. Верхний, учр. УМ-220/4):

«Мне 33 года, инвалид 2 группы, болен открытой формой туберкулёза. Родился, вырос и жил в Псковской обл. Была семья, а сейчас нет. Я многое потерял, но это самая большая утрата для меня. Жена вышла замуж, сын живёт с чужим отцом. Не знаю, что меня ждёт после освобождения, хотя до него нужно дожить. С моей болезнью это непросто. Тем более здесь, когда нет ни лекарств, ни питания.

Я всегда рассчитывал на себя, на свои силы. Но обстоятельства сложились так, что я обращаюсь к вам. Может быть, найдётся добрый человек, который сможет мне помочь морально и материально. Так как я не имею работы, а это значит, что я лишён и того малого, что здесь разрешено…»

Несмотря на такие жуткие картинки и тотальное отсутствие дензнаков, в УИС что-то пытаются делать для предотвращения распространения туберкулёза, например, оснастить всем необходимым фтизио-хирургические отделения (ФХО) больниц. Такие отделения есть сейчас в шестнадцати из тридцати шести противотуберкулёзных больниц. Но оснащенность этих отделений, по сравнению со стандартами, принятыми для противотуберкулёзных учреждений Минздрава, составляет 36%.

Хуже всего ФХО укомплектованы наиболее дорогостоящим оборудованием: фотофибробронхоскопами, УЗИ-ингаляторами, кардиомониторами и другим. В половине больниц в связи с истечением установленных сроков эксплуатации требуется полное обновление оборудования этих отделений.

Торакальная хирургия – наиболее радикальный способ борьбы с распространением туберкулёза легких. Но две причины не позволяют использовать возможности ФХО по назначению: субъективная – боязнь зэка ложиться под нож, а чаще нежелание выздоравливать по причинам, о которых пишет В. Абрамкин, и объективная, – дефицит финансирования. На покрытие потребности шестнадцати ФХО в недостающем оборудовании нужно 11 млн. рублей; деньги вроде бы небольшие (трёхдневное питание всех содержащихся в УИС), но даже их нету.

Между тем, на протяжении десятилетий продолжают плодиться грозные постановления правительственного уровня. Например, 7 марта 1997 года было принято постановление «О мерах по предупреждению распространения туберкулёза в Российской Федерации», которым поставлена задача «обеспечивать в приоритетном порядке противотуберкулёзными средствами и флюорографической техникой лечебно-профилактические учреждения, расположенные в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, а также лечебно-профилактические и лечебные учреждения УИС».

Сколько лет обсасывалась, и, наконец, была принята Федеральная целевая программа «Неотложные меры борьбы с туберкулёзом в России на 1998—2004 годы», в выполнение которой ГУИН внёс и свою лепту: уже открыто 4 противотуберкулёзные колонии на 2800 мест. Конечно, это мало, когда более 17 тысяч туберкулёзных больных из-за нехватки мест содержатся среди здоровых. Об этой программе в конце 2002 года, когда уже пора было по ней подводить итоги, заместитель министра юстиции Ю.И. Калинин в городе Лондоне (на лекции в Кингс Колледже) сказал так: «Ею (программой, – Авт.) предусмотрено выделение уголовно-исполнительной системе 2,1 млрд. рублей на закупку медикаментов и оборудования».

Хорошо сказал!.. – но куда лучше «прозвучали» бы эти 2 миллиарда в 1998 году, в начале, а не конце заявленных сроков исполнения программы. А так это лишнее свидетельство, что для Европы наши чиновники, ответственные за тюрьмы, всегда не прочь несколько лакернуть действительное положение дел. Сегодня, через год после великолепного выступления замминистра перед европейцами очевидно, что программа провалена, ибо выделялось на неё не более 20% от потребности, а фактически было получено около половины, а то и меньше, даже от этих «выделенных» процентов. Скажем, заявка УИС на финансирование мероприятий программы в 1998 году была сокращена более чем вдвое.