Начали подъезжать автомобили. Толпа обжимала их тесным кольцом. Шелестели передаваемые от одного к другому восклицания: "Министр внутренних дел!.. Земледелия!.. Чернов!.. Авксентьев!.. Атаман Каледин!.." "А где же Керенский? Почему нет Керенского?.." Все жаждали лицезреть прежде всего министра-председателя: "любовника революции", "заложника демократии", "душку", "первого гражданина России"... "Ах, пропустили! Он подъехал к театру с противоположной стороны - и уже там!.."

Антон протиснулся к проходу, предъявил билет. Его место - во втором ярусе, неподалеку от бывшей царской ложи. Зал был уже почти весь заполнен. Кто-то в соседних креслах объяснял:

– Обратите внимание: справа в партере - члены Государственных дум всех созывов и лидеры промышленности, а также конституционные демократы... В центре - члены ВЦИК, Советов депутатов, а также иных организаций демократии... Под нами в ложах - генералы и делегаты офицерских и казачьих союзов... Царская ложа предоставлена дипломатическому корпусу и военным атташе дружественных и союзных держав!..

Вдоль сцены, перед рампой и оркестровой ямой, тянулся стол, а за ним, во все огромное пространство, до самого задника, драпированного тканью и разрисованного декорациями, рядами стояли кресла. Но вот начал заполняться и президиум. Человек триста, не меньше. А зал был уже набит до отказа.

Ровно в три часа, секунда в секунду, из-за кулис появился в сопровождении двух юных адъютантов, поручика и мичмана, Керенский. Он был в строгом, застегнутом на все пуговицы френче полувоенного образца. Икры обтянуты желтыми крагами. Быстро прошел к трибуне. Адъютанты встали по стойке "смирно" по обе стороны от нее.

Министра-председателя лорнировали и разглядывали в бинокли. Антону издали его лицо казалось просто белым пятном.

– Граждане!
– министр-председатель вскинул правую руку и повел ею, описывая широкий полукруг.
– По поручению Временного правительства я объявляю Государственное совещание, созванное верховной властью государства Российского, открытым под моим председательством как главы Временного правительства!

Голос Керенского, казавшегося таким маленьким из отдаленной ложи, звучно заполнил весь зал.

– От имени Временного правительства приветствую собравшихся здесь граждан государства Российского, в особенности приветствую наших братьев-воинов, ныне с великим мужеством и беззаветным геройством под водительством своих вождей защищающих пределы государства Российского! продолжал он.
– В великий и страшный час, когда в муках и великих испьттанпях рождается и созидается новая, свободная и великая Россия, Временное правительство не для взаимных распрей созвало вас сюда, граждане великой страны, ныне навсегда сбросившей с себя цепи рабства, насилия и произвола!

Адъютанты, по обе стороны трибуны тянувшиеся в струнку, стояли, обратив лица к своему правителю, и поднимали и опускали головы вслед движениям его рук. Это выглядело забавно.

По звучанию голоса и самому построению фраз Антон понял, что председательствующий настроен на эпический лад, что, впрочем, соответствовало пышному - позолота и красный бархат - убранству зала.

– Временное правительство призвало вас сюда, сыны свободной отныне России, для того, чтобы открыто и прямо сказать вам подлинную правду о том, что ждет нас и что переживает сейчас великая, но измученная и исстрадавшаяся родина наша!

Антону вдруг представились елочные украшения, зеркальные шары, отражающие свет свечей, а еще того образней - мыльные пузыри, которые он надувал с балкона трубочкой: капелька мыльной пены набухала, начинала переливчато радужно играть, отрывалась и летела по ветру, чтобы бесследно лопнуть. Бог мой! За эти месяцы с чьих только губ не срывались эти красивые слова! И профессор тоже тасовал их - на свой лад, как на духу излагая свою "подлинную правду". Но надо отдать должное, голос министра-председателя звучал со сцены красиво, завораживающе.

И тут с высоты пафоса он упал до угрожающего шепота, который все равно был отчетливо слышен, а сам Керенский обернулся к левой половине зала:

– Пусть знает каждый, пусть знают те, кто уже раз пытался поднять вооруженную руку на власть народную, - пусть знают все, что эти попытки будут прекращены железом и кровью!

Правая половина зала, амфитеатр, ложи бельэтажа разразились бурными аплодисментами. Поняли господа, в чей адрес сыплет угрозы министр-председатель... Керенский переждал, отвесил полупоклон и теперь оборотился к правой половине:

– Но пусть остерегаются и те, которые думают, что настало время, опираясь на штыки, ниспровергнуть революционную власть!..

По залу прошел рокот.

– И какие бы и кто пи предъявлял мне ультиматумы, я сумею подчинить его воле верховной власти и мне, верховному главе ее! Я правлю, как член Временного правительства, и его волю передаю вам, и нет воли и власти в армии выше воли и власти Временного правительства!.. В чей это адрес?.. Соседи по скамье Антона недоуменно переглядывались и пожимали плечами. "Неужто Керенский пронюхал, как говорили о его персоне на даче Рябушинского? Или он угрожает кому-то другому?" - подумал Путко.