Он сделал трагическое движение руками, будто и впрямь вырвал из своего сердца нечто и швырнул в публику.

Чей-то женский голос в истерике закричал из ложи:

– Не надо! Не надо! И донеслись рыдания.

Московское Государственное совещание было объявлено закрытым.

Антон столкнулся носом к носу с Милюковым уже в гостинице.

– Каковы ваши планы на дальнейшее, если не секрет, Антон Владимирович?

– Голова - как медный котел... Уезжать, уезжать!

– На прощальный банкет не останетесь?
– глаза профессора за линзами иронично посмеивались.
– Ну, как вам показался премьер?..
– Сам развел руками. Посерьезнел: - А как наши с вами заботы?

– Не имел возможности.

– И не к спеху было. Решено иначе. Куда же вы теперь?

– Немедленно на фронт.

– Вот это правильно! И достойно солдата. Судьба отечества будет решаться там.

Павел Николаевич достал из бокового кармана изящную записную книжицу в серебряном переплете с серебряным же карандашом:

– Будьте любезны, юный друг, ваш фронтовой адрес? Путко продиктовал.

– Благодарю. И от всей души желаю вам - только со щитом!

Даже привлек к себе и троекратно ткнул губами.

– Будете в Питере, навещайте! А теперь вынужден поспешать - дела, дела!..

Последний ночной час перед отъездом Антон провел в Московском комитете. Пятницкий протянул гранку статьи завтрашнего номера "Социал-демократа", показал:

– Прочтите вот это: "Требование возвращения к старым, ненавистным солдатской массе порядкам, требование распространения этих порядков на тыл - таково содержание речи Корнилова... И генерал пугает: если этого не будет сделано, Рига будет сдана и дорога на Петроград открыта. Что это предупреждение или угроза?.."

Антон поднял глаза на Пятницкого:

– Вы тоже так поняли?

– Читай дальше.

– "Тарнопольское поражение сделало Корнилова главнокомандующим, сдача Риги может сделать его диктатором... мы, быть может, накануне вооруженного выступления контрреволюции. Пролетариат должен быть готовым к этому".

Путко отложил газету:

– Да, Луи Блан сделал свое дело, и сабля буржуазии уже вынута из ножен... Вернусь в Питер, доложу Центральному Комитету о Московском совещании - и скорей на батарею. Она стоит как раз под Ригой.

– Ну что ж... До встречи на баррикадах, Владимиров!.. Они обнялись.

Антон мог считать свою московскую одиссею законченной.

4

К назначенному часу Савинков приехал на Литовский проспект, в дом, где ждала его встреча со знаменитым английским писателем Вильямом Сомерсетом Моэмом. Встретила Бориса Викторовича сама Сашенька.

В прихожей - розовый сумрак, и в этом смягчающем свете хозяйка дома по-прежнему чудо как хороша. Хотя, подумал гость, не виделись мы с нею сколько лет?.. А и в ту пору ей было... Словом, постбальзаковский возраст.

Но встретила Сашенька так, будто расстались они лишь вчера. Провела в гостиную, отдала последние распоряжения горничной, вернулась, начала развлекать новостями света. Во всех комнатах был такой же мягкий, щадящий полумрак.

– Вилли только что звонил, он уже в пути. Но эти ужасные извозчики!.. А ты, Бобби, негодник и ветреник - так бы и не пришел, если бы я сама не...

У нее был большой рот, мягкие округленные губы. Она их никогда не смыкала, наоборот, даже как бы ласкала кончиком языка. Сколько он помнил, Сашенька всегда улыбалась. В ней все было яркое - цвет каштановых, с рыжеватым отливом волос, цвет кожи с несходящим румянцем, цвет глаз и губ. Она всегда была любопытна и болтлива и всегда принимала знаменитых людей. Да это и не могло быть иначе - они стекались не к ней, а к ее великому, овеянному легендами отцу. Но сейчас Саштттков почему-то вспомнил, что у псе на спипо, ниже левой лопатки, прелестное родимое пятио величиной с гривепник.

– А ты сама давно из Лондона? Что там нового?

– О! Повальная мода: дамы из высшего общества стремятся поступать служанками. "Предлагаю услуги в качестве кухарки: нужен сарай для экипажа и конюшня", - как тебе нравится? А лендлорды отдают свои замки под лазареты, сами же ютятся в трехкомнатных номерах в отелях. Правда, отчасти для того, чтобы избежать налогов на земельную собственность. Зато лазареты теперь расположены в изумительных дворцах и парках!.. А еще новая страсть велосипеды!..

"Какую роль она играет в этой истории - в установлении моей связи с Моэмом?.. Дружеская услуга писателю и бывшему любовнику? Или тоже сотрудничает с Интел-лидженс сервис?.. Значения не имеет. Мое решающее преимущество в том, что я знаю, кто такой Моэм. Моя задача - узнать, с какой целью он пожаловал в Петроград".

Савинков легко перевел разговор на запаздывающего англичанина:

– Кстати, что он сочинил в последнее время? Чтобы не попасть впросак и польстить его самолюбию.

– Ну, пьесу "Леди Фредерик" ты знаешь... И его романы "Дрожание листа" и "Луна и шестипенсовик"... Кажется, в последнее время он писал о Китае и Гонконге. Но я, признаюсь, сама не читала... А теперь этот негодник обещает написать роман, в котором непременно выведет меня.
– Она якобы вознегодовала, но в голосе ее сквозило тщеславие.
– Так опаздывать! Непростительно для англичанина! Хотя какой он англичанин - Вилли и родился во Франции, и по характеру самый настоящий француз!.. Теперь он взялся зубрить русский. Но конечно же не понимает и не может правильно выговорить ни одного слова!..