– Нет, Лавр Георгиевич, - ответил тот, - я стар и не подхожу для руководства насильственным переворотом. Руководящая роль могла бы принадлежать вам.
– И добавил: - Хочу между тем сообщить, что министр-председатель усиленно ищет вам замену и даже предлагал мне пост главковерха, так что время хотя еще и не настало, но уже на исходе.

– Почему не настало?

– Я солдат, а не политик, выслушайте мнение более осведомленных.

Объявившийся за ним следом Пуришкевич дергался, взмахивал руками, на руке взблескивала браслетка, кричал:

– Россия исстрадалась по твердой власти! Нынешнее правительство - это сонм двенадцати спящих дев!.. Я живу мыслью сейчас только об одном! Надо бить в набат с колокольни Ивана Великого!..

Значит, и Пуришкевич с главковерхом, но в данный момент от него мало толку.

О деле заговорили двое последующих - Путилов и Вышнеградский.

– "Общество экономического возрождения России" предоставит в распоряжение "Союза офицеров" два миллиона рублей, - сказал Путилов.
– Мы готовы идти на любые жертвы, чтобы помочь вам, генерал, восстановить порядок. На вашей стороне сочувствие всех промышленно-финансовых кругов. Но...

– Что "но"?

– Мы, купцы, прежде чем вкладывать капиталы в дело, примеряем семь раз - такая уж наша натура: не верь чужим речам, верь своим очам.

– Я денежной выгоды не ищу, господа, - оскорбился генерал.

– Вы не так поняли, ваше высокопревосходительство, - смягчил Вышнеградский.
– Мы сами готовы отдать последние рубахи... Но одних денег нынче мало. Вчера против нас выступила вся фабричная Москва. Сегодня вы готовы один на один выступить против нее? С какой силой вы выступите?.. Вам мы поверим и на слово. Но готовы вы сказать это слово сегодня?

Об этом он не подумал: он считал, что его имя просто будет объявлено. Кем?..

Путилов и Вышнеградский поняли его затянувшееся молчание.

– Пока работный люд собран в цехах заводов и фабрик, он - сплоченная сила, - развил план Путилов.
– Когда же он выброшен за ворота - это просто темный сброд. Мы решили пойти на крайние жертвы. Однако для этого потребуется время.

И они изложили план организации всероссийского локаута, уже начавший исполняться.

– Мы их обуздаем, - заключил в унисон с Путиловым Вышнеградский.
– Что же касается денег, они будут в вашем распоряжении, когда вы скажете свое слово.

После парада, устроенного "балерине" на Ходынском поле, изволил пожаловать к главковерху и командующий Московским округом Верховский. Корнилов принял его с сомкнутыми губами.

– Ничего не предусмотренного программой Государственного совещания произойти не может, - сказал, прямо глядя в лицо генерала, Верховский. Ибо весь гарнизон на стороне революции. Солдатская масса чрезвычайно дорожит свободами, полученными после крушения самодержавного строя. Оренбургский казачий полк, направленный к Москве без моего ведома, я приказал остановить в пути. Министр-председатель одобрил мой приказ.

Корнилов готов был кликнуть своих текинцев: арестовать и выпороть изменника!.. Ожидавший своей очереди на прием профессор Милюков окончательно развеял надежды главковерха на Москву:

– Вы, глубокоуважаемый Лавр Георгиевич, - верховный главнокомандующий, а Керенский - "верховный главиоуговаривагощпи". Толпа еще верит его словам. Мы, ваши преданные и верные друзья, взвесившие все "за" и "против", пришли к выводу: рано. И не так нужно еделать. Не самому наносить удар, а ответить сокрушительным контрударом!..

Это было примерно то же, о чем говорил в свое время Савинков. Вот бы с кем следовало посоветоваться! Единственный человек, на твердость которого Лавр Георгиевич может рассчитывать. Но его в Москве не было. Зато речь Керенского уже опубликована во всех газетах. А в ней: "...и какие бы и кто ультиматумы мне ни предъявлял, я сумею подчинить его верховной воле и мне!.." Мразь! Штафирка! Осмелился так говорить о верховном главнокомандующем!..

Филоненко и Завойко принесли наконец текст его доклада.

– Наберитесь терпения, ваше высокопревосходительство, - сказал ординарец.
– И не испытывайте разочарования: Москва нужна была нам как необходимая ступень. В этом докладе учтены все нюансы. Читайте его в обычной вашей манере, свидетельствующей о достоинстве и силе.

Главковерх прибыл сегодня в Большой театр перед самым началом заседания. Хотел сразу пройти на свое место. Но Керенский перехватил его. Пригласил в кабинет:

– Я вновь прошу вас, Лавр Георгиевич, не нарушать постановления Временного правительства. Вы должны ограничить свой доклад определенными рамками.