– От кого?

– От Корнилова.

– Он вызывает меня на дуэль?

– Хуже! Генерал Корнилов поручил мне передать вам, что дальнейшее пребывание у власти Временного правительства недопустимо. Вы должны сегодня же побудить членов кабинета вручить всю полноту власти верховному главнокомандующему, а до сформирования нового состава совета министров передать текущее управление делами товарищам министров, объявить военное положение по всей России!

Владимир Николаевич выпалил все это единым духом, заглотнул воздух и продолжил:

– Генерал Корнилов нигде, кроме как в Ставке, не отвечает за вашу жизнь, а посему предлагает вам и Савинкову в эту же ночь выехать в Ставку, где вам предназначен пост заместителя премьер-министра, а Савинкову портфель военного министра. О своем отъезде в Могилев вы никого предупреждать не должны!

Он снова судорожно заглотнул воздух, но смолк.

Керенский в изумлении глядел на него. Расхохотался:

– Бросьте шутить! Наплели такое!

– Какие шутки!
– с новой энергией и отчаянием вскричал Львов-2. Положение в сто раз хуже, чём вы даже можете подумать! Чтобы спасти свою жизнь, вы должны немедленно исполнить все требования генерала! Вы обречены!

Керенский все еще остолбенело глядел на бывшего обер-прокурора. Подумал было: не свихнулся ли он?.. Но тут же мозг начал лихорадочно выбрасывать, выстраивать, замыкать в единую цепь час назад еще разрозненные звенья: продвижение конных дивизий, заседание ЦК партии кадетов; "Союз офицеров"; визит казачьих атаманов, поведение самого Корнилова - начиная от первого ультиматума и кончая выступлением на Государственном совещании в Москве... И эта странная вчерашняя телеграмма - в его адрес для передачи Львову. От Добринского и с вызовом Родзянки. С вызовом куда, в Ставку?.. Без Родзянки и Милюкова, это он уже точно знал, не могло обойтись ни одного сколь-нибудь важного государственного дела!..

Он не заметил, что выскочил из-за стола и мечется, натыкаясь на кресла, по огромному царскому кабинету.

Замер перед бледным, взмокшим, перепуганным Львовым:

– А что, Корнилов вызывает в Могилев и Родзянко?

– Да, да! И его, и других выдающихся лидеров и деятелей!.. Я сам... он запнулся, - сам видел, как он писал вызовы!

"А что же Савинков?
– метнулась было спасительная мысль.
– Он же только-только из Ставки... Он же доложил: Корнилов на все согласился! Или он с ними заодно?.."

– Вы когда приехали?

– Сию минуту! Прямо с поезда - к вам!

"Неужели все перевернулось за одни сутки?.. Или Корнилов обманул управляющего?.. Или Савинков с ними в сговоре?.."

Он все еще колебался.

– Вы сами понимаете, Владимир Николаевич, если я сейчас появлюсь в Малахитовом зале и сделаю такое заявление министрам, мне никто не поверит: меня поднимут на смех. Я отлично вас знаю, совершенно вам доверяю. Но не могу же я сказать такое голословно.

– Я передал все точно, - отозвался Львов, - Я ручаюсь за сказанное.

– В таком случае изложите требования главковерха на бумаге.

– С удовольствием! Вы же знаете: я никогда неправды не говорю!

Керенский пододвинул ему лист, перо и чернильницу. Проследил, как посетитель начал выводить:

"1) Генерал Корнилов предлагает объявить Петроград на военном положении.

2) Передать всю власть, военную и гражданскую, в руки верховного главнокомандующего.

3) Отставка всех министров, не исключая и министра-председателя, и передача временно управления министерствами товарищам министров впредь до образования кабинета Верховным Главнокомандующим".

Последние два слова он вывел с прописных литер.

– Подпишите. Проставьте дату.

– Пожалуйста: "В. Львов. Петроград. Августа 26 дня 1917 г."

Керенский больше не сомневался: да, так оно и есть!.. Но решение - как поступить?
– еще не приходило. Подчиниться? Выступить против?..

– Хорошо... Хорошо...
– пробормотал он.

– Вот и замечательно!
– с облегчением проговорил Львов-2.
– Куда вам против них всех!.. Теперь все разрешится миром. Господь вразумил вас... По-божески... Они там тоже хотят миром, чтобы власть перешла от одного правительства к другому законно...
– Запнулся: - Ну а вы что же, поедете в Ставку?

Керенский интуитивно уловил нечто, насторожился:

– Не знаю... Смогу ли я быть министром у Корнилова?.. Ехать или не ехать, вы как думаете?

– Не ездите!
– не выдержал, вскочил и взмолился Львов.
– Христом богом заклинаю: не ездите! Для вас там ловушка уготована - арестовать вас там и убить хотят!

Керенский почувствовал холодную сосущую пустоту под ложечкой. Еще никогда смертельная опасность не представала перед ним так явно: "Как только увидел эти бурые глаза вепря... Так нет же!.."