Бывший однокурсник глядел на вошедшего офицера выжидательно, не узнавая. Он тоже был обряжен то ли под приказчика, то ли под мастерового. "Пашков, как и Шалый, был рыжий. Со светлыми, навыкате глазами, с не принимающей загара красной, в конопатинах физиономией. Он почти не изменился со студенческих лет.

Антон решил первым перейти в наступление:

– Не признаешь, Олег... как тебя там, Иваныч, что ли?

– Не может быть} - пригляделся Лашков.
– Неужто ты, чертов сын?.. Ух ты, какой стал! Медведище!

– Вот через сколько лет довелось...
– Антон свободно сел.
– Слышал, слышал, как же! Чуть не в управляющие у Путилова вознесся!

– Ну, не так высоко. А все же. Ты-то где пропадал все эти десять лет? Как в воду канул.

"Ага, не знает!.."

– Так я ж, как уехал тогда во Францию, так и заканчивал в Париже. Потом пригласили в фирму "Бразье - Белвилль", так у них и застрял до самой войны.

– О, Пари, о, Пари!..
– напел Олег. Он казался таким же беспечным, как в те давние времена.
– Вернулся, чтобы сражаться за отечество?

– Как видишь. А ты освобожден от службы, поскольку незаменимая у Путилова персона?

– Ошибаешься!
– рассмеялся приятель.
– Тут я тебя общелкал: хоть и два у тебя "Георгия", а поручик. Я же - ротмистр.

– Кавалерист?
– изумился Путко. В стародавние времена Лашков не питал страсти к верховой езде. Но тут же вспомнил: звание "ротмистр" - не только в кавалерии, оно было и у офицеров отдельного корпуса жандармов.
– Ах, вот ты где служил!

– Угадал, да не совсем: не в департаменте, а в военной контрразведке.

– Понятно... Теперь дело прошлое, все трын-травой поросло... А признайся: был ты слухачом тогда, в шестом-седьмом?

– Когда вы все колобродили? Признаюсь: был.

– И много тебе за доносы платили?

– Смешно вспомнить: гроши. На карманные или просто на обед. Дело не в этом. Не хотелось мне прозябать. Я, как ты помнишь, из мелкотравчатых - ни отца-профессора у меня не было, ни матушки-баронессы. Кстати, как поживает твоя милая матушка?.. Департаментские помогли мне с устройством на службу. Без их протекции не видать бы мне путиловских заводов, как тебе своего затылка.

– Ну что ж... Выходит, своей шкурой я помог твоей карьере.

– Что с тебя было взять?
– рассмеялся Лашков.
– Ты был так, на побегушках у настоящих подпольщиков.

– А вот здесь, - Путко поскучал себя по груди, - не скребло?

– Признаюсь и в этом: тогда Харапало. А теперь вот нисколечко не жалею! Наоборот. Думаю: и что мы ушами хлопали, сентиментальничали? Негласный надзор, гласный надзор, строгий, нестрогий, высылка, ссылка!.. Вот и прохлопали Россию. А надо было всех - к стенке!
– Он посерьезнел. Хватит прошлое ворошить. Займемся будущим. Какой объект выберешь?

– Да я ведь и не знаю толком, зачем меня сюда прислали.

– В двух словах: мы должны выудить фабричных или солдат на улицы. Хоть горстку. Как выудим - тут же открыть стрельбу. По кому угодно. Лишь бы дать главковерху законный повод бросить на Питер войска.

– А если не выудим?

– На крайний случай: сами собьемся в кучу как демонстранты. Но это уже хуже. Хоть пяток - десяток настоящих пролетариев или "серых" нужно непременно заарканить. Меньше риска для нас самих.

"Ишь как ловко: и хочется, и колется, и болит, и матушка, не велит...
– Антон посмотрел на Дашкова.
– На фронте бы на тебя глянуть".

– А сколько же нас всего? Хоть кучка-то получится?

– С десяток наших уже на задании. Да еще столько на подходе... Ничего, облапошим этих заводских. Так какой объект возьмешь?
– он показал на ворох тряпья в углу комнаты.
– Вон и одежда, выбирай.

– Где набрали эту вонь?
– Путко, обернувшись к тряпью, уловил специфический, знакомый запах.

– Из цейхгауза "Крестов" подбросили.

В ворохе были и солдатские гимнастерки, и рабочие блузы. "Вот так-то, товарищи..."

2

Экстренное заседание Временного правительства закончилось только под утро. Керенский добился, чего хотел: министры признали необходимым передать ему всю полноту власти "для борьбы с контрреволюцией" и дружно подали в отставку. Лишь министр юстиции Зарудный усомнился: надо ли предоставлять Керенскому права диктатора на том основании, что эти права вознамерился заполучить Корнилов. Однако и Зарудный лишь "высказал соображения", а заявление об отставке подписал. Свои дальнейшие планы Керенский не счел нужным доводить до сведения бывшего кабинета. Да и министры, сложив с себя полномочия, начали по одному покидать Зимний. Подальше от греха! Каковы планы Корнилова, чьи полки с часу на час ворвутся в Петроград?..