Они обнялись, как старые друзья.

– Коль так, прощевайте - у меня своих забот полон рот, - сказал Сашка, делая шаг к двери.

– Завтра явишься ровно в десять утра, - напутствовал его Василий, а когда дверь за парнем захлопнулась, сказал: - Наш. Молодой кадр. Связной городского и районного комитетов.
– Повел Антона в комнату.
– Ну, кто первым будет рассказывать?

– Вы, конечно.. У меня там что? "По пехоте противника, прицел сто огонь!" А вот вы тут наварили каши.

– Это уж точно!

И Василий начал рассказ обо всем, что произошло в Петрограде с июльских дней.

– Наиглавнейшее - состоялся съезд партии. Только вчера закончился.

– Что же решили?

– Обсудили положение в стране и наметили курс. Вот, прочти "Манифест" съезда, - он протянул листок, отгек-тографированный, как те давние подпольные прокламации. Антон начал внимательно читать:

"...Керенский провозглашает лозунг "изничтожить большевиков" и посылает "от имени русского народа" телеграмму ближайшему родственнику Вильгельма Гоген-цоллерна и Николая Романова, английскому королю Георгу. Лозунг революции: "Мир хижинам, война дворцам" заменяется лозунгом: "Мир дворцам, войпа хижинам".

Но рано торжествует контрреволюция свою победу. Пулей не накормить голодных. Казацкой плетью не отереть слезы матерей и жен. Арканом и петлей не высушить море страданий. Штыком не успокоить народов. Генеральским окриком не остановить развала промышленности.

Работают подземные силы истории... Крестьянам нужна земля, рабочим нужен хлеб, и тем и другим нужен мир. По всему земному шару залетали уже буревестники...

Готовьтесь же к новым битвам, наши боевые товарищи! Стойко, мужественно и спокойно, не поддаваясь на провокацию, копите силы, стройтесь в боевые колонны! Под знамя партии, пролетарии и солдаты! Под наше знамя, угнетенные деревни!

VI съезд Российской Социал-Демократическон Рабочей партии (большевиков)".

– Здорово!
– сказал Антон.
– Борет за душу.

– Поняли из текста: "стройтесь в боевые колонны"? Период мирного развития революции кончился. Июльский расстрел показал это. Керенский и его компания взяли курс на подавление революции, на разгром Советов и солдатских комитетов, на установление открытой диктатуры. Наш курс на социалистическую революцию остается прежним. Но тактику мы меняем начинаем подготовку к вооруженному противоборству.

– Значит, восстание?

– Да. Но тщательно подготовленное. Керенский хотел бы навязать нам войну сейчас, пока мы еще не собрались с силами. Съезд предупредил: мы не должны поддаваться на провокации. Организовываться, привлекать на свою сторону массы - вот что нам нужно сейчас.

– А как Совдепы?

– Владимир Ильич потребовал: лозунг "Вся власть Советам!" необходимо временно с повестки дня снять - в июльские дни ВЦИК и Петроградский Совдеп показали себя как жалкие прихвостни Временного правительства. После Первого Всероссийского съезда Советов во ВЦИКе засилие эсеров и меньшевиков. Большевиков там почти нет, да и тем, кто избран депутатом, они стараются заткнуть голос. Зато в пролетарской массе наше влияние растет. Возьми хотя бы по Питеру: в апреле было шестнадцать тысяч большевиков, а нынче тридцать шесть тысяч. Подобная картина и в Москве, и по другим центрам. И что особенно для нас с тобой важно: такая же картина в действующей армии. Или я не прав?

– Прав, конечно. Июльские дни не только не вызвали упадка настроения среди моих орлов - наоборот, еще злей стали! Ты представить не можешь, как мы обрадовались, когда получили первый номер "Рабочего и солдата", а потом узнали, что собирается и съезд.

– Скажи спасибо своим выборжцам, это благодаря им стало возможным провести его - так и отметили особо на съезде, - широко повел рукой, как бы раздвигая стены комнаты и показывая Антону на весь район, Василий.
– А с газетой помучились... Деньги-то, по копейкам и пятакам, быстро собрали среди рабочих и солдат, да вот где найти типографию? К крупным владельцам и не совались - те грамотные, сразу бы раскусили, что большевистская. Сколько искали, наконец с превеликими хитростями нашли - на Гороховой. Типография "Народ и труд". На одном талере мы верстаем своего "Рабочего и солдата", на другом - какой-то поп свою "Свободную церковь", а в третьем углу меньшевики свои подлые брошюрки.

Он вдруг расхохотался:

– Случай такой однажды произошел: проходит мимо нашего верстака меньшевик, глянул на оттиск полосы, а на ней статья "Ответ", и под ней подпись: "Н. Ленин"! Меньшевик тот глаза вытаращил: "Да Ленин же в Германию удрал!.." Ну, мы ему: "Дурак ты, дурак! Прочти-просветись, статья-то по самым последним фактам прямо в номер написана!" Он прочел и эдак, будто между прочим: "А интересно бы узнать, где сейчас находится товарищ Ленин?" Ишь в товарищи себе, прохвост, захотел! И потом снова: "Интересно, где же он?" Ну а мы руками разводим: мол, и самим неизвестно.

– Представляю, если бы они узнали...
– проговорил Антон. Подумал: "Где сейчас Владимир Ильич?" Но даже и спрашивать не стал: чему-чему, а уж этому годы подполья его научили...

– Из предосторожности мы не писали, что "Рабочий и солдат" - орган "военки": просто "ежедневная газета" РСДРП. Теперь съездом газета утверждена как центральный орган ЦК, та же "Правда".

– Мы на батарее так сразу и поняли, - кивнул Путко.

– Вот такие пироги, товарищ георгиевский кавалер, - не без гордости заключил Василий.
– Ну а ты с какими гостинцами пожаловал?