Они добрались до порога и полуоткрытой двери. Адриан направился влево, туда, где крыша все еще защищала часть дома. Лорен вновь ощутила нежелание туда входить, и Адриану пришлось потянуть ее за собой.

В комнате царил разгром. На полу валялись сорванные занавески. Мебели не было — видимо, она пошла на дрова. Камин был полон пепла. Ружейный огонь, а возможно, и штыки проделали дыры в стенах. Пол был покрыт грязью и мусором. В углу лежало несколько грязных одеял, рядом с ними были рассыпаны игральные карты, словно игроков внезапно прервали или на них напали во время игры.

Лорен перевела взгляд на камин, где стоял закопченный кофейник. Рядом с ним лежала маленькая сковородка. Ее содержимое давным-давно съели грызуны. Пятна ржавого цвета покрывали деревянный пол. Она вздрогнула. Кровь. Война. Смерть. Все это было в этой комнате, и при мысли об этом ее обдало холодом.

Лорен попятилась назад.

— Я не останусь здесь, — прошептала она. Адриан увидел, как побелело ее лицо. Ее качнуло.

— Тогда идем в сарай, — согласился он.

Он оставил ее на несколько минут и пошел в угол, где с видом прирожденного мусорщика собрал одеяла, сковороду, колоду карт. Засунув все это себе под мышку, он вывел ее из комнаты. Даже он чувствовал себя неуютно в этом доме.

Когда они вернулись, несмотря на лужи и дувший в щели ветер, сарай показался им раем. Было довольно тепло, но при такой влажности одежда не сохла.

Адриан опять исчез в доме и вскоре вернулся с двумя досками. Расставив седла, он положил между ними доски и разложил на них платье и белье Лорен.

Потом он покопался в украденных седельных мешках и достал галет, немного бекона и пригоршню зерен кофе.

Адриан выставил наружу сковородку и предоставил дождю возможность ее вымыть, затем молча приготовил бекон, не спуская глаз с побелевшего лица Лорен. Он еще больше забеспокоился, когда она едва притронулась к еде.

Отсутствие аппетита у Лорен лишило аппетита и его. Только Сократ казался доволен едой.

В конце концов он обнял ее.

— Извини, — сказал он. — Хотелось бы иметь больше еды для тебя, но кофе лучше сберечь на утро.

Лорен старалась стряхнуть с себя неожиданно нахлынувшее отчаяние. Она не понимала его причину. С того момента, когда она увидела дом, у нее появилось ужасное предчувствие, и оно стало сильнее, когда они вошли в дом. В этом доме произошло что-то ужасное. И это предположение заставило ее подумать о собственных прошлых и будущих утратах. И за несколько минут это ощущение отчаяния стало таким сильным, словно кто-то глубоко вонзил меч в ее тело.

Адриан придвинулся ближе к ней. Она чувствовала его дыхание на своих волосах. Она чувствовала, как его руки крепче сжимают ее талию, но в эту минуту она не могла принять его утешение. Она отодвинулась от него, не отрывая взгляда от его сияющих глаз, которые всегда заставляли ее забыть обо всем на свете.

Она сидела в сухом углу сарая. Сквозь дыры в крыше и сквозь сломанную дверь она видела небо. День был серым, неприятным, дождь лил нескончаемым потоком, и, казалось, он не был намерен перестать.

— Безопасно ли здесь оставаться? — в конце концов спросила она Адриана, который прислонился к стене и внимательно смотрел на нее.

— Думаю, что все, кого застиг дождь, сейчас уже нашли себе укрытие, — ответил он. — Я подозреваю, что они останутся на месте.

— Далеко ли до Потомака?

Он пожал плечами.

— Несколько миль, не больше, но сейчас он разбух из-за дождя.

— Адриан! — Ее голос перешел почти в шепот.

— Да?

— Обычно меня не так легко испугать.

Он грустно улыбнулся.

— Я обнаружил это вечером в день нашей встречи, когда ты пнула того бедного, ничего не подозревавшего негодяя. Если я что-нибудь знаю о тебе, любимая, так это то, что мужества тебе не занимать.

— Мой отец был врачом, — сказала она, игнорируя его слова и пытаясь понять собственную реакцию. — Я привыкла помогать ему… Я… Кровь никогда не беспокоила меня…

Адриан выпрямился, тело его напряглось. Это был один из тех редких случаев, когда она что-то говорила о себе, хотя раньше она уже упоминала о том, что ее отец и брат были врачами. Но она ничего не говорила о том, что помогала им. Возможно, этим объяснялась ее независимость, ее уверенность, которые удивили его вначале, но не более того.

— Я не знаю, почему эта комната так подействовала на меня, — продолжала она.

Но он не хотел потерять крохи информации, которые она только что обронила.

— А Ларри… твой брат… Ты говорила, что он тоже был врачом.

Если бы это было возможно, ее лицо побелело бы еще сильнее.

— Как он умер, Лорен?

Вопрос был задан тихим, невыразимо проникновенным голосом.

— Я не хочу говорить об этом.

— Но тебе снятся об этом кошмары, — настаивал Адриан. — Может быть… если бы ты поговорила об этом…