Утром их будило солнце.

– Два первобытных человека на прекрасной земле, - говорил Николай.

Они вдвоем входили в пустынное море.

– Ты, оказывается, замужем, - полуспрашивая, сказали Ольге соседки по комнате и столу.

– Да, - коротко ответила она. Она не сошлась ни с кем из соседок, ни с кем не делилась, и Николай справедливо заметил:

– В тебе ничего бабьего.
– И, похлопав ее по плечу: - Типичный свой парень.

Ее задело это, "свой парень" и похлопыванье по плечу. Она хотела быть женственной и, как тогда, в первый день, подумала с ужасом: "Курортный роман. И ему двадцать пять. Всего двадцать пять. И он моложе своих двадцати пяти лет".

Оставались сутки до отъезда. Он молчал. Неужели не понимает, не ей же спрашивать: "Как мы будем? Что дальше?"

Ее любовь была бурной и безрасчетливой, бесстрашной и робкой. Ее любовь не требовала ничего в ответ. Никаких обязательств. Только не оставляй меня. Не уходи. Дай мне любить тебя.

"Типичный свой парень". При воспоминании об этих мимоходом брошенных словах ее душа гасла, будто сморщивалась. Впрочем, она и вправду разглядела в зеркальце несколько тоненьких ниточек у себя от глаз к вискам, пока еще не очень заметных.

А может быть, у нее будет сын? Если бы, если бы послала судьба!

Они возвращались с курорта в четырехместном купе, и попутчицы, отдыхающие в том же доме Рабпроса, наперебой ухаживали за Николаем. Болтали, веселились вовсю, а она держалась как бы в стороне, и ее вымученные попытки принять участие в их веселье никуда не годились.

Николай проводил ее до дома. В те годы соседками Ольги Денисовны в коммунальной квартире были две одинокие пожилые сестры - одна фармацевт, другая лаборантка в поликлинике. Обе вышли в переднюю, церемонно поздоровались:

– С приездом, курортница. И вам здравствуйте, - сказала фармацевтка Николаю.

А потом Ольга услышала разговор на кухне, громкий, может быть, намеренно для нее.

– Кавалера наша тихоня в Крыму подцепила, - говорила лаборантка.

– Они за тем на курорты и ездют, - отвечала фармацевт.

Ольга легла на диван, лежала без движения.

Николай пришел через день, спокойный, с ясным взглядом, как тогда, в первую встречу у моря, и она, обессилев, упала в его руки, прижалась всем телом. И он снова похлопывал ее по плечу и утешал:

– Потерпи немного, поживем пока так. Надо подготовить мать. Я единственный у нее, любит, ревнивая...

Здесь, дома, Ольга впервые почувствовала себя женой. Как нравилось ей хлопотать, готовить ужин, накрывать на стол, слушать его торопливые новости, накопившиеся на работе за месячный отпуск, и вдруг, внутренне ахнув от счастья, до боли обвив его шею руками, целовать, целовать. И он, захваченный ее взрывом, отвечал ей и говорил изумленно:

– Мы не виделись вечность.

А всего один день.

Утром Николай раньше ее ушел на работу, и Ольга услышала из кухни:

– Нынче вон как, приходящий муженек-то. Видно, по закону не у всякой выходит.

Теперь соседки только так и называли Николая и вечерами с бессовестным ехидством допытывались:

– Запирать дверь на крючок или ждешь своего?

Ольга отвечала раздельно:

– Не за-пи-рать.

Долго готовилась к встрече с невесткой ревнивая мать Николая. Месяц, два, три, полгода.

А город-то не очень большой. И фармацевт с лаборанткой не только на кухне обсуждали незарегистрированную связь учительницы с заведующим опытной ботанической станцией, и Ольга Денисовна ловила во взглядах педагогов и даже, казалось ей, учеников нечистое любопытство и пряталась, как могла, от людей.

Наконец Николай позвал ее к матери. Ольга видела, он как-то особенно внимательно посматривает на нее, как бы заново оценивая со стороны. "Нервничает, боится, понравлюсь ли матери. Что ж? Естественно. Хочет, чтобы понравилась матери". Но почему-то было не очень спокойно, и она со страхом предстала пред очи высокой худой старухи, с острыми плечами и прямой, негнущейся спиной. "Очи" холодно разглядывали ее, и Ольга смешалась, не зная, как себя вести, что говорить, и рассердилась на Николая: "Неужели не догадывается, как ей неловко, не поможет, нечуткий". А старуха после каких-то незначащих фраз проговорила сквозь зубы:

– Я вас по карточке знаю. Там вы молоденькая...

– Мама!
– с укором остановил Николай.

– Что - мама? Я про то, что Ольга Денисовна...

– Зови ее Олей, мама.

– Вроде неудобно по первому знакомству без отчества, да и не девочка.

– Я говорил, мама, да, она старше. Ну и что?

– Коленька, а я и говорю: кто тебе по душе, та и мне по душе.

– Браво! Полный контакт. Оля, садись сюда, - повеселел и захлопотал Николай.
– Мама, я стол накрою, не беспокойся. Оля, я живо. Здорово, что наконец я тебя к нам привел.