Мы понимаем духовное чаще всего на бытовом уровне. Нас на иной уровень как не хватает. Не видим ничего такого ни внутри - в глубинах индивидуального человеческого космоса, ни вне - на общественных пространствах земной жизни. В лучшем случае мы здесь обладаем только некоторым знанием. Которое еще как и не наше, а - наших предшественников. Лучших из них.

А почему? Не верим в себя? Думаю, в основном даже не это. По-житейски не решаемся ощутить себя духовными хозяевами мира, в котором живем. А отсюда упускаем принять то, что все наши общественные формы существования и деятельности - конструкции прежде всего нравственные. Диктатура закона - это прекрасно и нужно. Но все-таки за нее не спрятаться? Она не самодостаточна в обществе людей, поскольку изначально несовершенна. Сила вообще не бывает совершенна. Мы можем ее даже романтизировать на какой-то стадии человеческого развития. Но ведь как потом выяснится - по большей части сослепу. Или по неумению нечто решать по-человечески. То есть по существу.

А существо наше духовно. Именно это следует умом и сердцем по-настоящему открыть. Если хотите, поверить в это. Здесь и основа, и специфика нашей жизни. Во глубине своей. Не овладев основами, и жить почеловечески не научишься. Себя еще и сохранишь. А вот существование самого нашего человеческого мира при нынешней его усложненности и запутанности поставишь под угрозу.

Если же мы усвоим для себя заветы наших российских философов, как и суть не прекращавшихся попыток других гуманитариев вразумить нас, нам проще будет динамично и масштабно обратиться и ко всему комплексу современных проблем системной этики. Вот ведь куда ведут дороги. Та же демократизация общества на нынешнем этапе - это освобождение множества людей для лучшего и естественного постижения системной этики. Поскольку способы нашей самоорганизации и самореализации сплошь и рядом системны. Нам и жить-то сразу проще, добро--сердечнее будет. Множество людей повернутся к тому, чего, в сущности, ждут все.

Возьмем то, как мы воспринимаем структуры, где работаем. И как эти структуры воспринимают каждого из своих сотрудников. Надо утвердиться в том, что работа, как мне приходилось уже писать, - прежде всего род общения людей. Прежде всего общения. А потом - все остальное. Потому что главный ресурс любой работы - человек. И работа - для человека, а не наоборот. Высший профессионализм, профессиональное подвижничество, профессиональный подвиг - тоже прежде всего человек. Все это многажды сказано. На словах. Но на деле - в любой стране - человек, как правило.
– лишь функция. Строго говоря, многие из нас и сами себя на работе рассматривают как функцию. Согласны с этим. А вот вышел на улицу, и - как к самому себе вернулся. Может быть, и вправду к себе, но к какому себе?

Я энергетик (врач, юрист) и горжусь этим - такое мне приходилось не раз слышать. Здесь тоже - много от стереотипа, от самообмана и от забвения того, что в современном мире все профессии равно важны, каждая от каждой зависит.

Загонять человека "в рецептуарное русло профессионализма" (Ю.Н. Афанасьев. "Может ли образование быть негуманитарным?"), еще раз повторяю, тенденция, существующая во всем мире. А ведь она калечит нормальных людей. По крайней мере, ограничивает. Порой довольно сильно. Пусть они этого и не замечают. Что еще хуже.

Отношение к человеку прежде всего как к работнику - одна из главных примет нашего цивилизованного варварства. И у нас, и в Западной Европе, и в современной Японии.

К тому же, утыкаясь в профессиональную исключительность, мы фактически на уровне быта создаем и дополнительную искусственную материальность в нашем и так естественно материальном мире.

К чему я веду? А к тому, повторяю, что работа - прежде всего - род общения людей. К этому следует придти в первую голову. Иными словами, мест совместной работы должны стать - системами прежде всего гуманитарными.

По крайней мере, это следует поставить в центр кодекса чести всякого организатора, руководителя, предпринимателя.

Таковы подходы современной системной этики.

И еще одно важное обстоятельство для нашего восприятия тех "ячеек", в которых нам приходится трудиться. Помня наставления первых христианских мыслителей, мы должны воспринимать их еще и как образ (и как символ). Значит, - и психологически, и эстетически, да и целостно. Ведь речь идет об атмосфере общения, о чувстве сотрудничества, взаимодоверчивом, взаимоответственном в общении людей - и не только в достижении цели совместного труда. Системная ячейка, как катер или судно, отправляющиеся прежде всего в чисто человеческое плавание, когда естественно, само по себе, отлетает за борт подчеркнуто бюрократическое, примитивное, страстишки и страсти, осложняющие жизнь на общем корабле. Некрасивость уходит из человеческих отношений.

Так этика соединяется с эстетикой, повышая качество человеческих отношений.

Как отметил бы Иван Ильин, это и ново, и в древность корнями уходит. (Вообще сам термин эстетическая этика возник ведь в связи с исследованием трудов первых христианских мыслителей).

Разумеется, я не строю иллюзий на тот счет, что установки и приемы современной системной этики, сам способ и характер мышления, связанные с ней, словно долгожданный освободитель, преобразуют и нас, и наши общественные отношения, и политические и государственные структуры. Особенно государственные структуры. Структуры, которые изначально, теоретически, должны радеть о нашем благополучии, которые обязаны иметь этические опоры. Мы ведь этого от них можем даже и требовать. По той же конституции нашей.

Однако возьмем приоритеты, обозначенные академиком В.П. Зинченко, а рядом с ними поместим российского чиновника. "Духовный уровень политического сознания" и - российский чиновник. Звучит как анекдот. Спустимся ниже. "Политическая культура" и - российский чиновник. И тут хохота не удержать. Наконец "хотя бы политическая грамотность" и опять же - российский чиновник. И снова "хи-хи, ха-ха" - ничего другого не скажешь.

...Пока работники той же прокуратуры или милиции в жизни и с экранов телевизоров будут произносить "ос жден" вместо "осужд н", "возб ждено" вместо "возбужден ", мы не получим ни прокуратуры, ни милиции такими, какими нам хотелось бы их иметь.