Недавно в телевизионной передаче, имеющей отношение к духовному строительству, известный ученый, всю свою долгую жизнь плодотворно служивший науке, не без иронии улыбнувшись, произнес: а кто же туда идет (это в политику),- люди, не сумевшие проявиться в иных областях знаний и деятельности, люди без определенных способностей.

Звучит совершенно по-бердяевски. Николай Бердяев вообще и политику, и государство как институт считал духовно примитивными, даже - явлениями низменного характера. Он горячо отстаивал свободу индивида, почти, можно сказать, анархическую. Не признавал ни рангов, ни должностей, ни почетных званий. И тогда, когда все это адресовалось ему самому.

Мне понятна ирония заслуженного ученого, мне очень интересен и Николай Бердяев в его неприятии политических примитивов. Однако, когда речь идет о назначении государственных структур, о приоритете этического в самом правосознании, в каждой правовой норме, я перехожу на строну Ивана Ильина.

"Наше время ни в чем так не нуждается, как в духовной очевидности", пишет Иван Ильин. Отсюда он и право, и правовую норму вносит в ряд, где находятся и логическое, и мораль, и эстетическое. То есть изначально не видит для них надобности в такой категории, как сила. В том числе и там, где они, право и правовая норма, выступают в качестве схемы, обязательного механизма общественных отношений.

Системная этика в таком контексте - просто следующий шаг.

Но и тогда, когда правовая норма не может не включать в себя элемент принуждения, государственной силы, применение ее в большинстве своем недостаточно эффективно. А порой и уродливо. Поскольку настоящим правосознанием общество не обладает. Не доросло.

Иван Ильин вообще считает, что человечеству предстоит пережить глубокое обновление. И прежде всего "окончательно отвергнуть гибельный предрассудок о "внешней" природе права и государства; должна быть усмотрена их "внутренняя" душевно-духовная сущность".

Здесь Николай Бердяев и Иван Ильин резко расходятся друг с другом. И даже существуют как в параллельных мирах. В столь разных, что у них и потребности в полемике, кажется, не возникает. Они избегают ее. Может быть еще и потому, что фактически очень неплохо дополняют друг друга.

Теперь опять о нас...

Конечно, я не обольщаюсь на тот счет, что задача обновить те же государственные структуры, наполняя их этическим содержанием, сколько-нибудь запросто решаема. Но не приступать к ней практически в том числе и чрезвычайно опасно. За несколько дней до своей смерти академик Никита Моисеев в обращении к участникам обсуждения его книги "Быть или не быть человечеству?" писал: "...Нам было бы куда легче жить и работать, если бы мы знали, что во власть придут люди, способные страдать из-за горестного состояния собственного народа, как страдают из-за этого большинство русских людей".

Никита Моисеев предупреждает нас: или мы находим в себе силы для гуманитарного возрождения нашей страны, да и вообще всего планетарного сообщества, для этического преобразования всех форм нашего существования или нас ждет "дальнейшая деградация. Причем во всех направлениях - в области экономики и культуры, в нравственном климате, а особенно в области образования".

Теперь это звучит как завещание, обращенное ко всем нам.

Я понимаю, что на первых порах движение за духовное преобразование общества и государства будет во многом элитарно. И само формулирование проблем той же системной этики потребует и исследований, и разработок, и экспертиз. То есть духовно-интеллектуального труда.

Все это так или иначе происходит в разных кругах интеллигенции. Пока очень разрозненно. Философы отдельно, другие ученые по большей части в своем кругу, писатели сами по себе. В лучшем случае - в своих кружках. Этакое гуманитарное областничество, вольный или невольный изоляционизм. Когда духовные силы страны не соберешь воедино.

А следует собираться.

И к проблемам мира иного, его взаимосвязанности с земным человеческим я осмелился подступиться в поисках того, что объединило бы многих из нас.

Если же кто-то все-таки ограничивает себя только земным, что ж... Вспомним слова А. Чехова, обращенные к В. Миролюбову: "Нужно верить в бога, а если веры нет, то не занимать ее место шумихой, а искать, искать, искать одиноко, один на один со своей совестью".

Главное тут не в том, что одиноко, а то, что духовное на этой земле остается главным.

19 марта 2001 г.

* * *

Интегративная идеология, этическая идеология, обогащенная этика, новая этика, системная этика. Эти и подобные понятия так и мелькают на страницах многих газет, журналов, книг. Мы говорим, что необходима гуманитаризация всего нашего общественного и государственного механизмов, всех систем нашего существования. Мы уверяем друг друга в том, что духовное по мере роста могущества нашей цивилизации, по мере ее усложнения становится все более определяющим судьбу человечества. Социокультурный порядок, преодоление социальной безнравственности...

Все так. Но ведь следует определяться в этом плане и практически - на перекрестках нашей действительности. Больше того, при демократии в принципе первостепенна роль осознанной практики этического регулирования.

В сословной России и этики строились во многом сословно. Прежде всего дворянская этика. Под боком у нее - этика крестьянской деревни. Словно два разных в том числе и духовных мира. И один не доверял другому. Когда тот же Лев Толстой принимался объяснять крестьянам, как лучше построить производственные отношения, выгодные и крестьянам, он натыкался словно на глухую стену. Ты, отвечали ему, говоришь все правильно, но давай лучше по-старому. То есть понимать понимали, но никакого доверия к барским рассуждениям не испытывали.