– Я и так царь, - возразил Тезей, - я добровольно отдаю власть. Я не стану деспотом.

– Тогда им станет кто-то другой, - заявил Тимон.
– Тот, который будет много хуже тебя. Поскольку он-то не откажется.

– Что же ты предлагаешь, Тимон?
– спросил Тезей.

– Ничего, - ответил Тимон, - себе я уже предложил.

– Что же ты предложил себе?
– продолжал допытываться Тезей.

– Я строю башню, - нехотя пояснил Тимон.
– Удалюсь туда от всех вас.

– То, что ты строишь, будет башней?
– в свою очередь удивился Академ.

– Ты что-нибудь имеешь против?
– хмуро повернулся к нему Тимон.

– Нет, нет, чего сердишься.
– Академ был поражен услышанным.
– Лично я не собираюсь строить такой башни, друг Тимон. Но понять-то мы друг друга можем... Почему ты не позволяешь мне удивиться?

А Тезей, глядя на Тимона, почему-то вспомнил Скирона, которого пришлось ему убить под Элевсином и который тоже настаивал на простоте внегородской жизни первородного братства и на святости быта предков.

Когда гости ушли, Лаодика вдруг вздохнула:

– Академ говорит, что мы можем понять друг друга... Но если наше разномыслие передастся когда-нибудь тем, кто у подножья Акрополя, толпам, сколько может пролиться крови...

Тезей в эту ночь заснул сразу. Сказалось, верно, возбуждение, напряжение на совете. Однако среди ночи Тезей также мгновенно и пробудился. Может, тоже от дневного напряжения, но и еще от чего-то. Сон слетел с него, как слетает покрывало, сорванное со спящего. Надо было идти. По крайней мере, оставаться в помещении не хотелось. Тезей поднялся, покинул дворец, пересек площадку Акрополя, спустился вниз и через ворота, где почему-то не обнаружилось никаких признаков охраны, вышел в Нижний город. Он двинулся не прямо, в сторону Ареопага, а свернул, или, лучше сказать, соскользнул по извилистой земляной лесенке налево, к старому храму Диониса. Пройдя еще немного, он оглянулся и увидел освещенную лучами луны маску Горгоны-Медузы на стене Акрополя. "Береги меня", - почему-то попросил Тезей без слов эту маску, отгоняющую невзгоды. Миновав пещеру, уходящую в толщу царственного холма, и храм Фемиды, Тезей вышел к святилищу Асклепия, где невидимый во тьме внятно и беспечно шумел источник.

Жилых помещений с этой стороны Акрополя не было. Сплошь - святилища. Далеко не самые главные для города, но собранные вместе, при полном отсутствии житейского, бытового, они составляли единый комплекс, словно созданный самими богами. От могилы Колосса виделся уже и старинный храм Диониса. Странно, но внутри него горел свет. Тезей подошел к самому порогу храма, и из света к нему вышла Ариадна.

– Ты пришел, - сказала она.

– Как видишь, - ответил Тезей, охваченный внезапным волнением, но не удивленный, словно этого он и ждал.

– Как ты тут?..

Наверное, Ариадна хотела добавить "без меня", но не произнесла.

– Ты, я думаю, лучше теперь знаешь, как мы тут, - ответил Тезей, почувствовав прилив ревности.

– Знаю, - согласилась Ариадна.
– И еще я знаю, что у нас с тобой родился сын.

– Зачем ты мне говоришь это?
– выдохнул Тезей.

– Почему бы тебе не знать этого, - резко сказала Ариадна.

– Это жестоко.

– Не более, чем многое другое, - ответила Ариадна, но уже мягче, а оттого и печально.

– Как его звать?

– Керам.

– И что Дионис?
– глухо спросил Тезей.

– Мужчины, будь они боги или смертные, бывают довольно самоуверенны. Это мешает им разглядеть истину. Дионис считает Керама своим сыном.

– Кажется, вы быстро лишаете нас самоуверенности.
– В голосе Тезея звучал упрек.

– Тебе ли говорить об этом, - холодно посмотрела на него Ариадна, но снова смягчилась.
– Не мучайся. Я опять пришла помочь тебе. Ты должен построить храм для Диониса.

– Зачем?
– вскинулся Тезей.

– Хотя бы затем, чтобы я могла сказать Дионису: посмотри, нетрезвое чучело, Тезей и то не ревнует, ставит тебе храм, а ты...
– усмехнулась она.

– Как будто бы для Диониса некому строить святилища...
– заупрямился Тезей.

– Вы - не Азия и не настолько богаты, чтобы каждый день ставить по храму... Может быть, и к лучшему, - добавила Ариадна.

– Почему?

– Потому что, будь вы богаче, тут же начнете создавать армии и станете, как вам покажется, совершать великое дело завоеваний.

– Ты рассуждаешь, как будто ты уже не мы. Быстро переменилась.

– Это естественно, я женщина и жена бога... Зачем тебе божественный враг... Построй храм Дионису.

Тезей словно не слышал ее.

– А что мне сделать для моего сына?

– Сын, - повторила Ариадна.
– Ты думаешь, у тебя один сын, - помолчав, добавила она.

– Как!?
– похолодел Тезей.
– И еще где?

– Сам узнаешь. Сейчас не скажу. Так построишь храм?

– Построю, - выдавил из себя Тезей.