Он ощущал себя летящим на загривке волны виндсерфенгистом. И искренне удивился, когда легкая разноцветная доска под его ногами треснула.

...И - лицом в пенные брызги!

Как потом рассказывали ребята, сперва они увидели, что учитель чуть перекосился на левое плечо и сутулился. Ничего страшного в этом они не углядели, Борис Павлович часто так себя вел. Когда прихватывало сердце, оно словно утяжеляло левый бок и тянуло тело к земле.

...А потом учитель медленно осел, наваливаясь спиной на стенку и хватая ртом воздух, как выхваченная из воды рыба.

И чешуйкой тусклой мелькнуло что-то в воздухе - и пропало.

...А Борис Павлович видел совсем другое. Взлетел в недосягаемые дали потолок, и показалось, что оторванность от него (а не от земли, как у древнего Антея) - смертельна! Она ослабляла Бориса Павловича; пальцы его неожиданно разжались, и полугрош Владислава Опольского взлетел в воздух.

Почудилось: монета на мгновение зависла в воздухе выщербленной болезненной луной - и не просто зависла, ее перехватили чьи-то другие пальцы, уверенные и цепкие, на среднем из которых блеснул перстень с печаткой. Холеный ноготь прищелкнул по аверсу, белоснежная подушечка указательного огладила выпуклости чеканки - и чужая кисть крепко сжала полугрош в кулаке.

Исчезла. Вместе с монетой.

И секундой спустя сердце, которое, мнилось, решило-таки окончательно дать отставку своему владельцу (а не хозяину!), - смилостивилось, отпустило.

– Борис Палыч!.. Борис Палыч!..
– обступили его ребята.
– Вам плохо? Вам помочь?

Как же они удивились, когда "Монетник" медленно, но вполне уверенно поднялся с пола и улыбнулся им:

– Да нет, все в порядке. Мне было плохо. Теперь прошло. Все хорошо. Спасибо, ребята. Урок окончен.

Прозвенел звонок.

Дмитрук, один из двоих "нумизматов" из 7-А, догнал учителя уже на лестнице.

– Борис Павлович, а... простите, я хотел попросить... ну, полугрош Опольского - можно посмотреть, хотя бы здесь, в ваших руках?

– Знаешь, Славик... я, кажется, потерял его в классе.

Дмитрук растерянно моргнул своими длиннющими, как у девчонки, ресницами. Голос его, который только-только переходил на басы, сорвался:

– Но как же?! Почему вы даже не искали его?!

– Да разве найдешь? Закатился в какую-то щель между паркетинами - и с концами.

– Мы поищем! С ребятами! Обязательно! И если найдем - отдадим вам.

Борис Павлович рассеянно кивнул, поблагодарил мальчика и пошел в учительскую. Остальной день прошел без приключений.

И только на пути домой, втиснувшись в битком набитый троллейбус, Борис Павлович задумался: а правда, почему он даже не попытался искать полугрош? Из-за примерещившейся руки? Но это же сплошная мистика, товарищи мои! Как такое может быть - и если может, то согласно каким законам объяснить сие?!

Чушь! Бред! Нонсенс!

Мысли о случившемся не выходили у него из головы весь вечер, даже когда проверял тетрадки и готовился к завтрашнему дню.

Что-то еще было не так.

– Борюнь, вот видишь!
– с нежностью сказала жена за ужином.
– Как начал принимать таблетки, так сразу и полегчало тебе. Невооруженным взглядом видно, между прочим! А ты бурчал: не надо, без толку!..

Сперва он и не сообразил, о чем это Аленка. И только потом вспомнил, что должен был в прошлую субботу купить очередной препарат против своего сердца - должен был, но купил совсем другое.

Так называемый русский полугрош Владислава Опольского.

А ведь и в самом деле, сердце о себе сегодня больше не напоминало. Обычно оно если и не покалывает, то ноет беспрерывно - и ты вынужден ходить сутулившись, потому что так немножко легче. А после урока с пропажей полугроша сердце вообще начало вести себя примерно. И стучит себе размеренно, четко - красиво стучит. Всегда бы так!

Неужели это как-то связано: затерявшийся полугрош

/рука, выхватившая его из воздуха!/

и присмиревшее сердце?..

Не может быть! Случайность!

...А полугроша - до слез жалко! Ну ладно, пропал и пропал, забыли и проехали - так ведь не дадут забыть. Тот же Китайкин - язви его в душу! еженедельно будет напоминать.

В своих предчувствиях Гуртовник не ошибся.

– Привет, Бор-Палыч! Просим-просим, свято место пана дожидает. Китайкин вообще до скукоты зевотной предсказуем в своих хохмических изысках. Они его веселят - и этого ему достаточно.

– А скажи, Бор-Палыч, как там твой Опольский поживает? Место для него нашлось? А то если нет, я готов сдать ему уголок в своем лучшем альбоме. И забесплатно.