– Садитесь, граф, – Сильвестр кивнул на второе кресло, – и грейтесь. Сегодня прохладно, но, к счастью, сухо. Надеюсь, Савиньяк доберется до Надора благополучно. Благодарю, Агний.

Секретарь поклонился и вышел. И это будущий кардинал! Хотя сам виноват, защищал свою власть, вот и дозащищался. Змей нет, но и орлов тоже, сплошные лягушки да воробьи.

– Граф, шадди следует пить горячим.

Тессорий торопливо схватил чашечку.

– Ваше высокопреосвященство. – История с дуэлью почти превратила Манрика в человека. Как ни странно, он любил сына, кто бы мог подумать! – Я должен… Мы должны выразить вам свою признательность.

– Пустое, – махнул рукой Дорак, – у бывшего капитана Личной королевской охраны возникли определенные сомнения насчет своего преемника. Ему не нравилась замена проверенных полков новыми, причем набранными на деньги, изысканные отцом нового капитана. Мне пришлось его успокоить.

– Благодарю, ваше высокопреосвященство, – Манрик снова был сам собой: хитрый, настороженный, скрытный.

– Я объяснил маршалу Савиньяку, – медленно произнес кардинал, – что вести большую войну на юге можно, лишь обезопасив границы на севере и северо-западе. Там боевые генералы и обстрелянные солдаты нужней, чем в Олларии и ее окрестностях. Мне пришлось развеять опасения графа, объяснив ему, что все, что делалось вами, делалось по моей просьбе.

– Но это действительно так, – позволил себе напомнить Манрик.

– Разумеется, Леопольд. Я заверил Лионеля Савиньяка, что во время его отсутствия их величества будут в полной безопасности, а в Олларии не произойдет никаких неожиданностей. Вернее, – кардинал внимательно посмотрел на тессория, – никаких неприятныхнеожиданностей. Да, как продвигается, если продвигается, расследование покушения на улице Мимоз?

– Герцог Алва, – с неодобрением произнес тессорий, – счел уместным отправить Ричарда Окделла за пределы Талига, это весьма затруднило расследование. К тому же мы не имеем показаний графа Ариго, графа Энтрага, графа Килеана-ур-Ломбаха и графа Штанцлера, которые могли о чем– либо знать или догадываться.

– Разумеется, это осложняет дело. – Сильвестр с наслаждением пригубил шадди, жаль, что его пьют из таких наперстков, – но не делает его безнадежным. Напротив. Я полагаю, у покойных остались слуги, которые ищут новое место. То же относится и к тем, кто служил в канцелярии Штанцлера.

– Я завтра же займусь этими людьми, – кивнул Манрик.

– Если вам понадобится помощь, обратитесь к герцогу Колиньяру. Я уже отдал соответствующие распоряжения.

– Благодарю, ваше высокопреосвященство. Осмелюсь спросить, нет ли новостей о местонахождении Штанцлера?

– Мне на сей счет ничего не известно. А что удалось узнать вам и Колиньяру?

– Мы полагаем, Штанцлер пересек границу, однако куда он направился, пока неизвестно. Его нет ни в Агарисе, ни в Алате, где находятся Матильда Алати, ее внук и Робер Эпинэ.

– Который отныне по закону является герцогом. На следующем совете Лучших Людей предстоит решить судьбу майората Эпинэ. Удивительно щекотливое положение. Мы имеем государственного изменника, который не был предан суду, а не будучи осужденным, он не теряет права на титул и майорат. С другой стороны, Робер Эпинэ не может приехать в Талиг, так как находится вне закона. Лучше всего для него было бы погибнуть на охоте…

– Для него или для Колиньяров? – бесстрастно уточнил Манрик.

А господин тессорий ревнует. Очень хорошо. Манрики будут следить за Колиньярами, а Колиньяры уже следят за Манриками. Они никогда не сговорятся, зато быстро подметут столицу. Если что-то нечисто, они найдут. А если чисто, найдут все равно. Через несколько месяцев в Багерлее будет очень тесно, а ее величеству – очень одиноко.

– Вы полагаете, – значительно произнес его высокопреосвященство, – Робер Эпинэ может остаться герцогом без герцогства? Разумеется, при условии рачительного управления его владениями.

Хорошо бы сейчас оказаться в Эпинэ, в замке Дорак. Между прочим, неплохая мысль, он все равно собрался «болеть», пока Манрики будут доедать Алисин выводок.

– Я не вижу необходимости вводить в герцогское достоинство Альбина Марана и его супругу, – резко бросил Манрик и закашлялся. Нечаянно или нарочно? Манрик честно пил шадди, пил, но не любил. Глупец. Иметь здоровое сердце и не хотеть ни шадди, ни женщин.

– Пожалуй, вы правы, – кардинал значительно посмотрел на тессория, – но слишком многое зависит от проводимого вами расследования. Как здоровье вашего сына?

– Рана не причиняет ему особых хлопот. Он уже приступил к исполнению своих обязанностей.

– Надеюсь, сыновья вам помогут.

– О да. Они прекрасно разбираются в людях и преданы трону и вашему высокопреосвященству.

– О последнем можно было и не упоминать, – кардинал улыбнулся, – а первое очевидно, ведь они дети своего отца, а вы отменный знаток людской натуры. Кстати, как вы нашли внебрачную дочь графа Крединьи? Вы ведь с ней встречались?

– Она кажется разумной женщиной. К сожалению, наш разговор прервало появление ее величества.