Судя по кисти руки, по уцелевшим частям тела, можно было предположить, что погибшая женщина была совершенно здоровой, возможно, несколько полноватой и что, вероятнее всего, погибла она не под колесами поезда. Оставалось заключить, что ее загрызли собаки. Однако это все-таки казалось маловероятным. Во-первых, если бы собаки набросились на женщину, она, несомненно, подняла бы крик, который не мог бы не услышать в своей каморке Нихэй, а услышав, обязательно прибежал бы на помощь.

– Вероятно, собаки начали терзать уже труп, - подумав, сказал Ооя.

– И я об этом подумал. Наверняка так все и было, - ответил писатель.

– И тогда, значит...

– И значит, этому предшествовало убийство. Либо женщину отравили, либо задушили, потом бросили труп в траву в этом глухом месте.

– Вполне правдоподобная версия, - согласился Ооя.

– По одежде видно, что женщина из деревенских - возможно, из этих краев. Движение тут не особенно оживленное, люди из других мест появляются нечасто. Послушай, - обратился Тономура к другу, - попытайся припомнить, может, ты когда-нибудь видел эту женщину. Не из твоей ли деревни она?

– Как тут вспомнишь, ведь вместо лица сплошное месиво.

– А кимоно? Или пояс?

– Нет, ничего похожего не помню. Я вообще не обращаю внимания на одежду.

– Попробуем тогда порасспросить дядю Нихэя. Он и не подозревает о том, что происходит совсем рядом.

Они подбежали к сторожке, вызвали Нихэя и втроем вернулись к трупу.

– Ох-ох-ох, страсти какие!
– Старик забормотал молитву.

– До того как собаки принялись за тело этой несчастной, кто-то убил ее и не придумал ничего лучше, как бросить труп здесь. Может быть, ты, дядя Нихэй, что-нибудь знаешь?
– спросил Тономура.

– Нет, - покачал головой Нихэй, - ничего не знаю. Коли б знал, не дал бы собакам так измываться. Слышь, господин, я думаю, в прошлую ночь все это случилось. А знаешь, почему я так думаю? Вчера еще ходил я тут много, потерял кое-что и долго искал, как раз в месте этом самом. Ежели б на труп набрел, заметил бы непременно. Так что появился он тут не иначе как в эту темную ночь.

– Что ж, может быть. Хоть и безлюдно здесь, такую свору копошащихся целый день собак невозможно не заметить. Послушай, дядя Нихэй, а это кимоно ты не припомнишь? Думаю, деревенская девушка была в нем.

– Дак в деревне такие нежные одежды и носят-то девушек пять, не боле. А не поспрашивать ли мою О-Хану? Она девица молодая, следит небось, какие у подруг наряды. Эй, О-Хана!
– позвал старик дочь.

– Что, отец?
– Девушка прибежала, но, увидев труп, рванулась прочь.

Отец остановил ее.

Боязливо взглянув на подол кимоно, О-Хана сразу определила:

– Ой, это же Цуруко Ямакита! Такой рисунок только на ее кимоно, ни у кого больше в деревне такого нет.

При этих словах Кокити Ооя переменился в лице. И было отчего. Цуруко Ямакита - та самая девушка, с которой он был помолвлен еще в детстве. Недавно зашла речь о свадьбе, вокруг этого события разгорелись страсти - и вдруг такая странная, жестокая смерть. Да, Оое было отчего побелеть.

– Ты говоришь-то верно? Хорошенько подумай сначала, потом уж говори, сказал Нихэй.

Девушка осмелела и принялась внимательно осматривать труп.

– Да точно, это точно Цуруко. И пояс ее я помню. И заколка с камешком ее, ни у кого больше такой нет, - настойчиво утверждала О-Хана.

АЛИБИ

Как только стало известно, что О-Хана опознала труп дочери здешнего богача Ямакиты, все кругом забурлило: в дом покойной понеслись посыльные, на работу к хозяину покатились велосипеды, телефон в полиции трезвонил не умолкая, люди с озабоченными лицами выходили из дома Ямакиты и нескончаемой чередой тянулись к сторожке, в деревню прибыла набитая полицейскими патрульная машина.

Был произведен тщательный осмотр места происшествия, труп отправили в больницу города N. на вскрытие, в деревенской школе группе расследования выделили специальное помещение (исключительный случай!). Прежде всего туда пригласили родителей Цуруко, слуг семьи Ямакита, затем обнаруживших труп Оою и Тономуру, а также Нихэя с дочерью.

Немало времени ушло на расследование, но, кроме письма, представленного матерью пострадавшей, не обнаружили ничего, что пролило бы свет на происшедшее.

Протягивая полицейским конверт, мать несчастной Цуруко объясняла:

– У дочери в столе я нашла вот этот конверт, он лежал в бумагах на самом верху - не иначе, дочь получила его перед последним уходом из дома. Записка от какого-то мужчины, просьба встретиться.

– Судя по всему, записка была доставлена через посыльного. Вы не спрашивали у слуг, кто принес ее?
– мягко спросил у госпожи Ямакиты прокурор Куниэда.

– Пыталась выяснить, но, странное дело, никто ничего не знает. Может быть, дочь сама вышла за запиской к воротам?