Томми вдруг навалился сзади и нажал на клаксон. Тишину ночи прорезал пронзительный гудок. Ребус оттолкнул его руку, и Томми обвалился обратно на сиденье, но сигнал был послан. Шторы гостиной раздвинулись, и через минуту из боковой двери появился Тони Маккол, нервно оглядывающийся назад. Ребус опустил стекло.

— Джон? — встревожился Тони Маккол. — Что случилось?

Прежде чем Ребус успел объяснить, Томми уже вылез из машины и облапил брата.

— Это я виноват, Тони. Это все я. Я просто захотел тебя повидать, понимаешь? Прости нас, пожалуйста.

Тони Маккол все понял, бросил на Ребуса взгляд, говоривший «Я знаю, что ты ни при чем», и обернулся к брату.

— Я очень тронут, Томми. Сколько лет, сколько зим. Пойдем в дом.

Томми Маккол повернулся к Ребусу.

— Ну, что я говорил? В доме Тони мне всегда рады. Всег-да!

— Пойдем, Джон, — пригласил Тони.

Ребус неохотно кивнул.

Тони провел их через холл в гостиную. Мягкий пушистый ковер, мебель как на выставке. Ребус боялся садиться, опасаясь примять одну из взбитых подушечек. Зато Томми с ходу рухнул в кресло.

— А где же малыши? — прогремел он.

— В постели, — тихо ответил Тони.

— Ну так разбуди их. Скажи, приехал дядя Томми.

Тони не обращал внимания на брата.

— Пойду поставлю чайник, — сказал он.

Глаза у Томми уже слипались, руки бессильно лежали на подлокотниках кресла. Пока Тони хлопотал на кухне, Ребус осмотрел комнату.

На каминной полке, на открытых полочках мебельной стенки, на кофейном столике — маленькие гипсовые фигурки, стеклянные статуэтки, сувениры, привезенные из летних поездок. Спинка и ручки дивана и кресел закрыты чехлом. Комната производила впечатление загроможденной и неуютной, расслабиться здесь было невозможно. Он начинал понимать, почему Тони Маккол бродил в свой выходной день по Пилмьюиру.

В дверь просунулась голова женщины. Тонкие прямые губы, тревожные глаза. Она посмотрела на отяжелевшую фигуру Томми Маккола, потом заметила Ребуса и изобразила подобие улыбки. Дверь открылась немного шире. Рукой она придерживала воротник халата.

— Я Шейла, жена Тони.

— Здравствуйте. Джон Ребус.

Он хотел встать, но она остановила его нервным взмахом руки.

— Да-да, — проговорила она, — Тони рассказывал мне о вас. Вы ведь работаете вместе?

— Да.

Почти не обратив внимания на ответ, она снова перевела взгляд на Томми Маккола и заговорила глухим шепотом:

— Вы только посмотрите на этого преуспевающего братца. Свое дело, большой дом. Вы только посмотрите…

Она была готова начать гневную речь о социальной справедливости, но ее прервал муж, протиснувшийся мимо нее в дверь с подносом в руках.

— Напрасно ты встала, дорогая.

— Как же я могла спать, когда под окнами завыла эта машина? — Она взглянула на поднос. — Ты забыл сахар.

— Я пью без сахара, — пояснил Ребус.

Тони стал разливать чай по двум чашкам.

— Сначала льют молоко, Тони, а потом уже чай, — не унималась она, будто Ребуса здесь и не было.

— От перемены мест слагаемых сумма не меняется, Шейла.

Он протянул чашку Ребусу.

— Спасибо.

Она еще немного постояла, глядя на мужчин, потом провела рукой по халату.

— Ну, ладно. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — отозвался Ребус.

— Не сиди долго, Тони.

— Хорошо.

Отхлебывая чай, они послушали, как она поднялась к себе в спальню. Тони Маккол вздохнул.

— Извини, — сказал он.

— За что? — удивился Ребус. — Если бы двое пьяниц ввалились ко мне в такое время ночи, я встретил бы их такими словами, каких вам лучше не слышать. Она реагировала на редкость спокойно.

— Шейла всегда спокойна. Снаружи.

Ребус кивнул в сторону Томми.

— Что будешь с ним делать?

— Он отлично выспится в кресле.

— Ты в этом уверен? Я могу отвезти его домой, если ты…

— Нет, нет. В конце концов, он мой родной брат. Неужели я не пущу его переночевать в кресле? — Тони взглянул на Томми. — Посмотри на него. Ты не поверишь, какие штуки мы с ним откалывали в детстве. Всех соседей держали в страхе. Разводили костры, били окна футбольным мячом, стучали в двери и удирали… Отчаянной мы были парочкой. А теперь я вижу его, только когда он в таком состоянии.

— Ты хочешь сказать, это не первый раз?

— Да, второй или третий. Приезжает на такси, валится в кресло. А утром не понимает, куда попал. Завтракает, сует детям по нескольку фунтов, и исчезает. Никогда не звонит, не приходит в гости. А потом опять ночное такси и гудок под окнами.

— Я не знал.

— Да зря я тебе все это рассказываю. Мои проблемы…

— Почему же? Рассказывай, пожалуйста.

Но Тони Маккол не хотел продолжать тему.

— Как тебе эта комната? — спросил он.