На последний вопрос он мог ответить хотя бы приблизительно. Вероятно, недели две назад… Или чуть больше… Примерно столько они уже жили со Светой в этой гостинице со странным, необъяснимым названием «Дюжина». А вот вопросы «что» и «где» до сих пор оставались для Андрея загадкой.

Света же старательно избегала любых объяснений по этому поводу. А если уж Андрей становился чересчур настырным, она быстренько переводила разговор на свой автомобиль, здорово ею разбитый и уже давно находящийся в ремонте. Вероятно, Света считала, что он сам должен все вспомнить и что помогать ему в этом не нужно. Возможно, она думала, что то, что легко вспоминается, легко и поддается забытью…

На улицах уже почти никого не было. Света с Андреем вышли из гостиницы и направились на центральную площадь города, носившую имя Пушкина и примечательную старинной пожарной каланчой. Вообще-то на площади Пушкина полагалось бы находиться памятнику самого Пушкина, а не пожарной каланче. Но памятник поэту расположился почему-то в ближайшем скверике. То ли не захотели площадь переименовывать, то ли пожалели каланчу сносить. Каланча эта, несмотря на свой, видимо, почтенный возраст, выглядела как новенькая. Словно за ней постоянно следили и ухаживали. Впрочем, может быть, так оно и было на самом деле?.. Несколько дней назад Андрей и Света даже поспорили, является ли это сооружение памятником архитектуры или же нет. Андрей до сих пор порывался выяснить у Антонины Васильевны — хозяйки гостиницы, — кто же из них двоих прав? Он или Света? Но каждый раз, вернувшись с прогулки, забывал об этом.

Света и Андрей спустились к морю и остановились у кромки воды, мягко набегавшей на прибрежный песок. Света присела на корточки и поймала пальцами убегающую волну.

— Холодная, — заявила она.

— Сентябрь все-таки, — рассеянно ответил Андрей.

— Да, уже не искупаешься, — задумчиво пробормотала Света, грустно глядя на серебряную лунную дорожку, зыбкой полоской уходившую к горизонту.

— Да ну… — нахмурился Андрей. — Скажешь тоже — купаться! Я даже и плавать-то толком не умею… Как топорик…

Света помолчала, потом медленно встала, распрямилась и внимательно посмотрела на Андрея.

— А откуда ты знаешь, что не умеешь плавать? — спросила она.

Андрей хотел было уже ответить, но нужные слова вдруг горячим комком застряли в горле. Он напрягся и с усилием вытолкнул их из себя:

— Вспомнил… Я вспомнил…

Андрей не помнил, что с ним произошло. В памяти осталось только то, что они с сестрой приехали в Виденьск отдохнуть. Это, если не считать событий последних двух недель, все, что он помнил о своей жизни. Он знал, что они с сестрой поселились в гостинице «Дюжина», что они пробудут здесь еще, наверное, долго и что с ним произошел несчастный случай. Все! Больше ничего! Он не помнил — кто он сам, чем занимается, что за несчастный случай… Ничего этого он не помнил. А все то, что он знал, он знал только со слов своей сестры.

Когда две недели назад он открыл глаза, то обнаружил себя лежащим на кровати в гостиничном номере, с высокой температурой, с сильной головной болью и слабостью во всем теле. А рядом с ним сидела заплаканная Света и улыбалась сквозь слезы. Она радовалась тому, что он наконец-то пришел в себя.

На другой день все недомогания исчезли и Андрей мог бы считать себя совершенно здоровым, если бы не память… Огромные, зияющие бесконечной чернотой провалы заполняли ее. И сколько Андрей ни пытался, дна у этих пропастей он разглядеть так и не мог…

Первые дни он очень сердился на Свету за то, что та не хочет рассказывать ему о его прошлой жизни. Но потом он пришел к выводу (или просто смирился с этой мыслью), что сестра была права — будет гораздо лучше, если он сам вспомнит обо всем.

Света однажды сказала ему: «Когда будет нужно, я подтолкну тебя к двери, открою ее, но ты самостоятельно должен хотя бы встать перед этой дверью…»

И вот сегодня… сегодня он вспомнил… Вспомнил, что не умеет плавать. Не бог весть какой важный факт из жизни, но это факт из ЕГО жизни… И этот факт отчасти объяснял, почему он всячески избегал прогулок к морю. Сегодня же он пересилил себя и вот… Часть воспоминаний о себе начала возвращаться. Он вспомнил, что не умеет плавать потому, что его никто и никогда этому не учил и… все… Больше ничего… Но все равно настроение и у Андрея, и у Светы было приподнятое. Правда, Андрею показалось, что к радости Светы примешалась едва заметная капелька грусти. Но, может быть, это Андрею просто показалось…

Они сидели в номере и с удовольствием пили кофе. Андрей все воспринимал в хорошем свете. Даже кавардак, царивший в номере из-за четырех здоровенных дорожных сумок со Светкиным барахлом. Интересно, на кой ляд ей столько сумок?! Что она там возит? Весь свой гардероб?! И зачем? Ведь к трем сумкам из четырех (Андрей уже успел заметить это) она ни разу даже и не прикоснулась.

У Андрея же с собой был только небольшой чемоданчик. Да и тот наполовину пустой. Так, кое-какая мелочь, и все. Вполне достаточно для поездки к морю. Тем более в сентябре.

Очередной номер «Виденьских новостей» лег на пачку газет, и Света с улыбкой посмотрела на Андрея.

— А может быть, ты сегодня один сходишь? — спросила она.

— Как это — один? — удивился Андрей.

— Ну… Так… Один и все! — рассмеялась Света. — Или ты чего-то боишься?

— Ничего я не боюсь, — растерялся Андрей. — Просто мы всегда вместе гуляли… Вот и все… А сегодня…

— А сегодня, — сказала Света, — мне что-то не хочется. Иди один. Погуляй, подыши воздухом…