Седьмой канал. Я поднялся, переключил телевизор на Эс-ти-ви. Позвонил в бюро обслуживания, попросил принести апельсиновый сок и кофе, и стоял под горячим душем, пока не исчезла ломота в теле. Когда я вернулся, сок и кофе уже стояли на столе. Тут же лежала утренняя газета. Барбара все еще спала, когда я ушел на работу. Три таблетки снотворного таки подействовали на нее.

Я пришел раньше обычного, но Фогарти опередила меня. «Дипломат» с бумагами я водрузил на ее стол. Она же дала мне список намеченных на этот день встреч и совещаний. Я внес лишь одно изменение. Попросил пригласить ко мне первым Уинанта, начальника технического отдела.

Он пришел ровно в девять, высокий, предпочитающий сигаретам трубку, в очках со стальной оправой.

— Доброе утро, мистер Гонт, — поздоровался он и положил на мой стол лист бумаги.

Я взял его. Заявление об отставке, о котором шла речь накануне. Я посмотрел на Уинанта.

— Я подумал, что могу принести его сам, раз уж вы вызвали меня на ковер.

Я улыбнулся.

— Благодарю.

Фогарти принесла мне кофе. Не забыла и чашечку для Уинанта.

— Меня ни с кем не соединять, — попросил я мисс Фогарти, прежде чем она покинула нас. Пригубил кофе, а уж затем начал задавать вопросы.

— Мистер Уинант, как у нас обстоят дела с цветом?

— Подготовка к переходу на цветное изображение, в принципе, закончена.

— И что теперь?

— Мы ожидаем.

— Чего?

— Как его примут, — выдавил он. — Эн-би-си…

— Меня Эн-би-си не интересует, — оборвал его я. — И вы работаете в «Синклер телевижн». Чего мы ждем?

— Я — инженер, — ответил он. — И не определяю политику компании.

Тут я улыбнулся.

— Вижу, мы начинаем понимать друг друга.

На его лице отразилось недоумение, а потому я поспешил ему на помощь.

— Если я скажу вам, что переход на цветное изображение — наша главная стратегическая линия, когда наши зрители увидят цветную картинку?

Он заметно оживился.

— К следующему сентябрю все наши телестанции смогут работать в цвете.

— А возможно уже к Новому году перевести на цвет Нью-Йорк, Чикаго и Лос-Анджелес?

— Времени маловато.

— Я знаю.

Он задумался, постукивая пальцем по чубуку. Посмотрел на меня.

— Если вы сегодня даете «добро», я это сделаю.

— Так делайте. «Добро» вами получено.

Он поднялся.

— Цветное изображение вы получите. Вас не интересует, во что это обойдется?

— Если бы интересовало, я бы спросил. Пришлите счет. Я его подпишу.

Он двинулся к двери, но я остановил его на полпути.

— Одну минуту, мистер Уинант.

Он обернулся. Я держал в руках его заявление.

— Вы сказали, что к Новому году я увижу цветную передачу, так?

— Да, если включите телевизор в Нью-Йорке, Чикаго или Лос-Анджелесе.

— Хорошо, если вы сумеете это сделать, заявление я порву.

Он переступил с ноги на ногу, улыбнулся.

— С тем же успехом вы можете порвать его прямо сейчас.

Я проводил его взглядом. А когда за ним закрылась дверь, порвал заявление надвое. Интуиция подсказывала мне, что он не подведет. Обе половинки я положил в конверт, написал на нем «Мистеру Уинанту», вызвал Фогарти и попросил ее отослать конверт адресату.

Мне предстояло сформировать свою команду. Так почему не начать с Уинанта?

Джек позвонил около часа дня.

— Я только что говорил с моим филиалом в Лос-Анджелесе. Все документы готовы. Когда ты сможешь поехать туда, чтобы их подписать?

— Завтра.

— Отлично, — он рассмеялся. — Чувствуешь, какая оперативность: УАМ — это класс!

— Кто же спорит, — поддакнул я.

— Уорлд артист менеджмент, — просмаковал он название своей фирмы.

— Перестань хвастать, — оборвал я его. — Теперь мне надо подстраховаться.

— О чем ты говоришь, Стив! — взвился Джек. — Да с такими картинами…

Вновь я не дал ему договорить.

— Нужна затравка. Чтобы оторвать зрителей от других каналов, — я на мгновение задумался. — Кто-нибудь из звезд может поработать на нас час в неделю?

— Ты сошел с ума. Их время расписано по минутам.

— Для того-то мне и нужна твоя контора. Отправляйся на поиски, — и я положил трубку.

Тут же зазвонил телефон.

— Мисс Синклер хочет поговорить с вами, — известила меня Фогарти.

Я нажал на клавишу.

— Да, Барбара?

— Я тебя люблю.