— Тогда я рад, что ты мне этого не сказала.

— Он приезжает завтра.

— Кто?

— Мой муж. Его корабль швартуется в Новом Лондоне, и я еду туда, чтобы встретить его.

— О-о-о, — протянул я. — А когда ты вернешься?

— Ты все еще не понимаешь, — она покачала головой. — Я не вернусь. Его перевели на берег. Мы уезжаем в Пенсаколу [11] .

Я промолчал.

Мое молчание она истолковала не правильна — Я не собиралась говорить тебе об этом в постели. Не хотела причинять тебе боль. У меня была мысль уехать, ничего не сказав тебе, но я не смогла. Извини, Стив.

Я взял у Нэнси сигарету, затянулся. От нее уже остался окурок, и я почувствовал, как мне ожгло губы.

Она отобрала его у меня и вдавила в пепельницу. Притянула мою голову к груди. Я поднял руки и обхватил их. А затем начал поворачивать голову вправо-влево, поочередно целуя соски.

— Извини, Стив, — повторила она.

— За что? Все так хорошо.

— Правда, хорошо? — она повалила меня на спину, оседлала, задвигалась, словно в скачке, вскрикивая, как ночной зверь. Мне с трудом удавалось удержать свой член у нее внутри. Кончила она резко и внезапно. Выкрикнув: «Дон!»

И застыла.

— Мне все равно, как ты меня называешь, — я еще крепче сжал ее за ягодицы. — Только не останавливайся!

— Сукин сын! — воскликнула она. — Больше тебе ничего не надо.

Я сбросил ее с себя, навалился сверху, быстро поймал нужный ритм. На этот раз мы кончили вместе.

— Стив! Стив! — ее ноги вонзились мне в спину.

Я развел ее руки в стороны. Мы лежали, тяжело дыша.

— На этот раз ты вспомнила, как меня зовут.

Она зыркнула на меня, и секундой спустя мы уже покатывались от хохота.

В кабинете тети Пру горел свет, когда я вернулся в гостиницу. Я посмотрел на часы. Уже начался новый день. И осторожно ступил на лестницу, надеясь, что ступени не заскрипят.

— Стивен.

Я повернулся, не преодолев и трети пути.

— Да, тетя Пру?

— У тебя все в порядке?

Я кивнул.

— Да, тетя Пру.

Она помялась, затем попятилась в кабинет.

— Спокойной ночи, Стив.

— Спокойной ночи, тетя Пру, — и направился в свою комнату.

Несколько минут спустя в дверь тихонько постучали.

— Кто там? — спросил я.

— Это я, тетя Пру. Можно мне войти?

— Дверь не заперта. Входите.

— Не знаю, как мне это сказать… — она замолкла; воззрившись на меня.

Я опустил голову, чтобы понять, куда она смотрит. На груди и плечах краснели длинные царапины от ногтей. Я схватил со стула рубашку, надел.

— Ее работа? — голос тети Пру звучал сердито.

— Прежде чем я отвечу, тетя Пру, скажите, на кого вы злитесь?

Она посмотрела на меня, печально улыбнулась.

— Наверное, на себя. Я-то держала тебя за маленького мальчика. И никак не хотела понять, что ты уже вырос, — она присела на краешек кровати. — Надеюсь, я не допустила ошибки, пригласив тебя сюда.

— Я общался с девушками и раньше, тетя Пру.

— Девушки бывают разные. И Нэнси не такая, как все.

Я предпочел промолчать.

— Я все собиралась поговорить с тобой, — чувствовалось, что тете Пру неловко. — Но не знала, с чего начать.

Я сел на стул напротив нее.

— Да, тетя Пру.

— Ты знаешь, надо соблюдать осторожность, — она не решалась встретиться со мной взглядом. — Девушки могут родить, и венерические болезни отнюдь не редкость… — она смолкла, уловив искорку смеха в моих глазах. — Что это я такое говорю? Ты, наверное, и так все знаешь.

— Да, тетя Пру.

— Тогда почему ты не остановил меня?

— Я не представлял себе как, — я улыбнулся. — Раньше никто не говорил со мной об этом.

Вот тут она посмотрела на меня в упор.

— Я думаю, тебе надо поработать. Хватит болтаться без дела.

— Дельная мысль, — кивнул я. Действительно, скучно с утра до вечера валяться на пляже.

— Я переговорила с мистером Леффертсом. Он может занять тебя во второй половине дня в радиостудии. Большого заработка не жди, но что-то перепадет.

С этого все и началось. В августе я готовил для Леффертса программы передач и вел переговоры с рекламодателями. А к возвращению в школу уже выбрал свою будущую профессию.

Меня разбудил заработавший поутру телевизор. Едва продрав глаза, я уставился на экран.