Шрифт:
– А как тебя зовут?
– спросила девушка.
– Меня - Джина.
– А меня Саша, - сказал Калинов и церемонно поклонился.
Зеленые глаза смотрели не мигая.
– Зачем ты сюда пришел?
Калинов слегка опешил, настолько в лоб был задан вопрос. И что-то было нужно ответить.
– А зачем сюда приходят?
– спросил он.
Джина вздохнула.
– Кто зачем, - ответила она, печально улыбнувшись.
– Одни приходят потанцевать, другие покупаться. Или просто поговорить...
– А разве потанцевать нельзя дома?
– спросил Калинов.
– Конечно, можно... Только здесь гораздо интереснее!
– Почему?
Девушка снова улыбнулась, на этот раз без печали.
– Потому, - сказала она.
– Скоро узнаешь... Пойдем погуляем в лесу?
Калинов с сомнением посмотрел на далекие купы деревьев. Синее солнце палило нещадно, и тащиться под его лучами по открытому пространству совершенно не хотелось.
– Жарко, - сказал он Джине.
– Пока дойдем, расплавимся.
Джина расхохоталась. Словно колокольчики зазвенели.
– Чудак!
– сказала она сквозь смех.
– Ты же ничего не знаешь... Давай вместе.
Она взяла его за руку теплой ладошкой, и Калинов содрогнулся. Нечто давным-давно забытое, потерянное в череде прожитых лет, пронзило его сердце, и оно вдруг споткнулось, заныло от тихой боли, переполнилось сладкой тоской, и внезапно захотелось заплакать, заплакать так, чтобы мир захлебнулся в его слезах. И чтобы из этого соленого моря родилось что-то новое, до жути юное, кристально-чистое... кристально-чистое...
Откуда-то обрушился на Калинова ураганный ветер, промелькнули неясные серые тени, и Калинов обнаружил себя стоящим в лесу среди огромных - ствол в три обхвата - деревьев. Джина была рядом и по-прежнему держала его за руку. Изумрудные глазищи ее сияли.
– Испугался?
– Что произошло?
– спросил Калинов.
– Ничего... Ведь мы хотели в лес. Смотри, какой страшный лес вокруг!
– Разве он страшный?
– удивился Калинов.
– Вполне ухоженный, я бы даже сказал, домашний лес. Как парк...
Джина выпустила его руку из своей.
– Какие дурацкие слова ты говоришь!
– сказала она с отвращением.
– Моя мама так говорит... Ой! Смотри, какое дерево! Как сказочный дракон, правда?
Калинов оглянулся. Там, где только что стоял великолепный, рвущийся в небо кедр, извивалось что-то зеленое, непонятное, покрытое странной стеклообразной чешуей. Среди зелени сверкнула ярко-красная пасть, и послышалось змеиное шипение.
Вокруг все изменилось. Не было больше привычных глазу кедров, сосен и елей. Повсюду кривыми стрелами лезли из земли незнакомые черные деревья с серой листвой. Словно скелеты доисторических ящеров... Они окружили Калинова со всех сторон, и над ними нависло чернильное небо, и было совершенно непонятно, откуда же брался в лесу этот сумрачный, тоскливо-серый, но все-таки дневной свет.
Мир наполнился оглушительным рычанием и грохотом В этом невероятном шуме сквозило нечто явно знакомое, и Калинов вдруг понял, что это многократно усиленный стрекот видеорекордера, вделанного в пуговицу его рубашки, и испугался, что Джина сейчас тоже поймет это. И тут же грохот исчез. Наступила пронзительная, бьющая по ушам тишина; в тишине этой весело зазвенели хрустальные колокольчики, и девичий голос пропел:
– Догоняй!
Калинов обернулся. Джины не было, только где-то вдалеке, за этими черными, фантасмагоричными деревьями-скелетами, медленно растаял ее смех. Калинов бросился в ту сторону, где растворился звон колокольчиков, и тут впереди, в пяти шагах от него со свистом вонзилась в землю полуметровая стрела. Калинов замер, и, ничего не понимая, смотрел, как вибрирует ее оперение.
– Стоять, малыш!
– произнес справа чей-то тихий голос.
Калинов медленно повернул голову. За огромным дубом стоял парень в джинсах и безрукавке. Это был Игорь, сын Нонны Крыловой. Он двинулся к Калинову, держа наготове арбалет. Левый глаз его украшал солидный синяк.
Вокруг снова был обычный земной лес. И голоса птиц, разносившиеся по нему, были знакомы с детства. Только солнце, лучи которого с трудом пробивались сквозь плотные кроны деревьев, было густо-оранжевого света. Как апельсин.
Крылов подошел поближе, не сводя арбалета с Калинова, выдернул из земли стрелу и сунул ее в колчан, висящий у него за спиной.
– Чего тебе надо?
– спросил Калинов.
– Какой шустрый мальчик!
– произнес Крылов. В голосе его послышалась издевка.
– Не успел появиться, а уже к девочке лепится. К чужой, между прочим, девочке...
Калинов, придя в себя, стоял и молчал. Он ожидал, пока парень приблизится и можно будет достать его одним прыжком. Но тот ближе не подходил. Арбалет был направлен в грудь Калинова, и экспериментировать с собственной жизнью не хотелось.