– Стоп!
– крикнул Клод.

И все исчезло: колючая проволока и бараки, гвардейцы и уроды. Остались грязь и пот, счастье и ненависть.

Джина с возмущением смотрела на Клода:

– Почему?

– Потому!
– сказал Клод.
– Потому что с лайтингом и дурак сможет... Безоружных положить или взглядом убить много ума не надо. А ты попробуй разоружи гада голыми руками да так, чтобы он не успел убить ни тебя, ни твоего товарища...

– Нет, Клод!
– загомонили все.
– Это ты, Клод, зря. Ведь интерес был... Был ведь?

– Был, - сказал Клод.
– Но прежде всего надо оставаться людьми...
– Он повернулся к Калинову.
– А ты ничего, парень. Я думаю, мы его примем. Так, ребята?

– Так!
– заорали все.

Ах, мерзавцы, подумал Калинов. Это же они так играют... "Казаков-разбойников" устроили... Развлекаются, подлецы! И я тоже хорош, нечего сказать! Втянулся как мальчишка...

Клод подошел к нему и протянул руку. И тогда Калинов, размахнувшись, съездил ему по физиономии.

– За что?
– жалобно спросил Клод.

– За все!
– ответил Калинов и съездил еще раз.
– Как так можно?! Ведь это... Ведь это... Это же как "казаки-разбойники" на братской могиле! Можешь врезать и мне!

Лицо Клода залила краска. Кажется, до него дошло.

– Фу, какая мерзость!
– сказал он.
– Кто придумал этот интерес?

– Я, - сказал Игорь Крылов.
– Мой дед освобождал концлагерь.

– Не говори глупости, - сказала Джина.
– Что я, не знаю, когда родился твой дед!

– Ну, не дед, а сколько-то там раз прадед, - согласился Игорь. Все равно мой предок.

– Тебе бы тоже надо отвесить, - сказал ему Клод.
– Да ладно уж... Хватит на сегодня тумаков.

Он миролюбиво хлопнул Калинова по плечу.

– А ты ничего!
– И засмеялся.
– В который уж раз говорю это сегодня.

Калинов пожал плечами.

– Давайте еще какой-нибудь интерес, - попросила Вика.

– Нет, - сказал Клод.
– Больше мне не хочется. Сегодня не надо... Пойдем, Зяблик, поваляемся на пляже.

Группа рассыпалась. Кто-то потянулся вслед за Клодом и Игорем на пляж, кто-то улегся на травке в тени деревьев.

– Вы остаетесь?
– спросила Вика.
– А я пойду, позагораю с ребятами.

И она умчалась к озеру, на ходу сдергивая с себя сарафан. Калинов проводил глазами ее хорошенькую фигурку. Джина фыркнула.

– Что?
– Калинов повернулся к ней.

– Самая красивая девушка нашей группы, - сказала Джина, глядя вслед удаляющейся Вике.
– Хороша, правда?.. Ты где живешь?

– В Ленинграде.

– И я в Ленинграде... Вообще-то в Мире мы не встречаемся. Но с тобой...
– Она замолчала и отвернулась.

– В мире?
– спросил Калинов.
– В каком мире?

– В Мире. С большой буквы... Так мы называем настоящую жизнь. Землю...

Калинов снял с себя куртку и бросил ее на траву. Лег. Джина пристроилась рядом.

– В настоящей жизни...
– проговорил Калинов.
– А что же тогда здесь?

– Здесь? Здесь придуманная. Клод называет это Дримлэнд.

– А кто ее придумал?

– Не знаю... Наверное, мы все. Вместе. А почему ты все спрашиваешь?

– Потому что мне интересно.

– Странно, - сказала Джина.
– Обычно те, кто сюда приходят, кое-что знают... Кто дал тебе номер?

Калинов внутренне сжался. Соврать что-то надо. Например, сказать, что номер дал Фараон.

– Никто, - сказал он.
– Я сам подсмотрел.

– Правду сказал.
– Джина вздохнула с облегчением.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. Я чувствую, когда человек лжет. У нас тут не лгут.

– Совсем?

– Да. Даже те, кто в Мире лжет, тут не лгут. А если лгут, то больше здесь не появляются.

– Почему?

– Не знаю, - сказала Джина.
– Не появляются - и все!

– Тогда я не буду лгать, - сказал Калинов.
– Мне здесь нравится.

– А что тебе нравится?
– спросила Джина.

– Ты.

– Дурак!
– Она отвернулась, но Калинов понял, что ей очень приятно.

– Давай сбежим, - сказала она.

– Давай... Только Зяблик опять отыщет.

– Не отыщет. Я ему сказала, что больше не люблю его.

Вот чертенок, подумал Калинов. Как у нее все просто. Хочу - люблю, хочу - не люблю... Эх, если бы он был помоложе!