Прикольно, - Сашка слушал Гарика и все думал, на кого же он наткнулся.
– Но что-то в этом всем есть нелогичное.

Это несущественно! Ты, главное, за него держись. Он из тебя такую звезду сделает - полный песец! Еще внуки твои будут золото с личных вертолетов рассеивать!.. Ладно, чувак, мне надо бежать, у меня репетиция скоро. Но мы с тобой обязательно к этой теме поподробнее вернемся. Может, ты меня как-нибудь со Скорцевым сведешь. Он же как неуловимый "летучий голландец" для нас, музыкантов!

Сашка попрощался с Гариком. Все, что говорил Гарик, казалось не вполне правдоподобным. Да и с чего бы этой информации выглядеть правдоподобно, если вся она базировалось на слухах и сплетнях, любое подтверждение или опровержение которых, опять же, если верить Гарику, старательно вырезалось из прессы?

С другой стороны, в Сашкиной руке была скомкана пятидесятидолларовая купюра - самая настоящая, "зеленый Грант". И было не похоже, что ее придется вернуть. Самое время обменять деньги, немного пополнить холодильник и расплатиться с долгами, слава богу, они пока еще не так велики. Еще баксов пятнадцать останется на черный день. Который, впрочем, наступит завтра-послезавтра, если ничего не изменится.

Сказано - сделано. Через три часа Сашка снова сидел за телевизором со стаканом кока-колы, как в старые добрые времена, и смотрел подборку клипов по одному из дециметровых каналов. С окончанием последнего клипа зазвонил телефон. Это был Скорцев.

– Здравствуйте еще раз, Александр!

– Добрый день, Владимир.

– Я слышу, вы продолжаете заниматься вашей темой, - сказал Скорцев, хотя клипы уже кончились, и по телевизору шли новости, - молодец!

Сашку передернуло, и он перешел в мягкое наступление:

– Владимир, как вы узнали, что я смотрел клипы?

– Как говорит один из моих любимых персонажей, элементарно, Ватсон! В помещении, где я нахожусь, телевизор показывает тот же канал, что и у вас. Я сам только что смотрел клипы.

Сашка почувствовал себя параноиком.

– Ясно.

– Александр, я вас понимаю. У вас смешанные чувства в отношении меня. Я обязательно открою вам все свои карты и достаточно скоро.

Сашка промолчал. Он ничего такого не говорил. Это все слова Скорцева, пусть он за них и отвечает.

– Я, Александр, прежде всего хотел извиниться за то, что не смог уделить вам достаточно времени утром. И, я надеюсь, вы не обиделись за размер гонорара, что я заплатил вам?

– Никаких проблем.

– Это, собственно, и не гонорар, а так - маленький аванс. На эти деньги можете не смотреть. Считайте, что вы нашли их у себя дома, как старую фотографию между страниц заброшенной книги. Сам гонорар я готов передать вам при более основательной встрече, когда вам будет удобно. Заодно попробую ответить на некоторые ваши вопросы. Вы, кстати, не возражаете, если я использую ваш текст без вашего имени? У меня есть на примете одна очень славненькая девочка, которая могла бы все это исполнить. У нее, в принципе, есть неплохой текстовик, но я бы им рекомендовал начать именно с вашего номера. Он, в отличие от текстов ее постоянного автора, выстреливает, понимаете? Но тандем разбивать не хочется, этот текстовик должен стать ее автором для слушателей - такова концепция проекта. Нам бы только поставить под ваш текст его фамилию. Все уже на мази. Ждем только вашего разрешения. Так как, вы не против?

Сашка в первый момент не хотел соглашаться, но быстро сообразил, что ему самому будет неудобно увидеть свое имя под "этим".

– Конечно, нет, Владимир. Считайте, что это мой подарок вам, как внимательному читателю.

– Я ожидал от вас именно такой здоровой реакции. Вы молодец, Александр, в вас чувствуется реалист. И вы знаете, чего вы стоите!

В этот раз Скорцев пригласил Сашку на ужин. Скорцев сказал, что дней десять его не будет в Москве, и они решили встретиться через полторы недели в одном из ресторанчиков, где Скорцев обещал заранее забронировать места. После этого они быстро попрощались, и Сашка снова задумался о Скорцеве.

Объяснение Скорцева насчет канала ТВ, который помог ему узнать с большой степенью вероятности, что смотрел Сашка несколько минут назад казалось вполне логичным. Хотя Скорцев сам признал, что вполне может казаться Сашке "темной лошадкой" и обещал дать пояснения. Значит, что-то с ним все-таки не так.

Что-то еще в том, что рассказал Гарик про Скорцева, настораживало. Что-то казалось нелогичным...

Так или иначе, это все меньше и меньше походило на чей-то розыгрыш.

Так, если Скорцев действительно продюсер, действительно сводит заинтересованных друг в друге творческих личностей вместе, то он, казалось бы, должен быть заинтересован в том, чтобы его имя чаще мелькало в прессе. Причем, чем больше людей он знает (а, следовательно, и эти люди знают его), тем легче ему составить из них идеальную творческую пару. Зачем тогда ему скрываться, а порой, если это, конечно, правда, даже совершать или организовывать преступления? Ведь поджог типографии - это очень серьезно, одной ссоры с редактором, даже с главным, недостаточно для того, чтобы разумный человек, каким кажется Скорцев, мог доказать самому себе оправданность подобных действий.

Потом, вот еще что нелогично. Скорцев покидает "жизнеспособный организм" в самом начале его коммерческого взлета. Почему? Логичнее было бы тянуть деньги из удачного проекта так долго, как он будет их приносить. Скорцев, опять же если Гарик ничего не путает, фактически отдает потенциальную прибыль своему преемнику на продюсерском кресле. Что это: альтруизм, столь противоречащий самому смыслу института продюсирования? Больше похоже на безграничную глупость, и если бы Сашка лично не встречался со Скорцевым, он бы решил именно так.