– - Я провожу вас, -- засобирался Филиппов, хватаясь за костыли.

Несмотря на все уговоры, он упрямо поскакал вместе с друзьями к выходу. Как раз в это время по коридору густо пошел народ -- кончилась очередная серия "Санта-Барбары". Пропуская ковыляющих больных, все трое остановились около одной из палат с открытой дверью. Филиппов заглянул в палату и тронул Ефимова за плечо:

– - Вон, смотри. Старая знакомая, узнаешь?

Тот посмотрел на лежащую на приподнятой кровати девушку с перебинтованной головой и отрицательно покачал головой:

– - Не помню. Кто это?

– - Любовница Чалого, Ниночка Томская. На три дня раньше меня поступила, а уже встает. Я же с такой ерундой...

– - Погоди-ка!
– - прервал его рассуждения Макеев.
– - Она говорить-то может?

– - Не знаю, не интересовался, -- пожал плечами Филиппов.
– - Мать за ней все ухаживала.

– - Ты что, Федь? Домой пора, время-то уже...
– - попробовал увести оперативника Ефимов, но тот только отмахнулся.

– - Да погоди ты! Кто ее лечит?

– - Симонов, седой такой, полный. Он сегодня дежурит.

– - Это хорошо, Симонова я знаю. Я сейчас, быстро.
– - И Макеев легкой своей мальчишечьей походкой отправился в сторону ординаторской.

– - Да, похоже, старая легавая взяла след. Видел, как он в стойку встал?
– - задумчиво спросил Ефимов у повисшего на костылях тезки.

– - И на что он рассчитывает?
– - недоумевал тот.

– - Не знаю. Федька, как наша уральская погода, непредсказуем.

Минут через пять Макеев вернулся с толстым седовласым врачом.

– - Не знаю, что у вас получится, -- на ходу говорил тот.
– - Память к ней возвращается на удивление быстро, а сначала она даже мать свою не узнавала. Говорит довольно хорошо, и это еще более удивительно при ее травмах. Но обычно люди забывают все как раз на момент получения травмы, так что не знаю, стоит ли вам с ней говорить...

– - Доктор, это очень важно, -- уверял его оперативник.
– - От этого зависят жизни многих людей.

– - Ладно, заходите, -- сломался, наконец, Симонов.

В палату он вошел первый. Замыкал шествие прыгающий на костылях Филиппов. Девушка в палате оказалась одна, вторая кровать была застеленной, мать в этот вечер уехала в свою деревню передохнуть. На входящих в палату незваных гостей Нина посмотрела с явно читаемой во взгляде тревогой. Именно этот взгляд, осмысленный и не по возрасту мудрый, -- такие встречаются у людей, переживших большую трагедию, -- и остановил Макеева.

– - Нина, к вам пришли товарищи из милиции, они хотят задать несколько вопросов. Вы сможете на них ответить?
– - наклонившись над девушкой, ласковым тоном спросил врач.

Нина в ответ только опустила свои длинные ресницы. Синяки уже сошли с ее лица, только небольшой, но широкий шрам над левой бровью чуточку портил ее красивое фарфоровое личико. Марлевая повязка белой чалмой окутывала ее голову, затылок пострадал больше всего, и девушка опиралась на высоко поднятую подушку шеей.

Место врача у постели занял Макеев. Он подставил поближе стул и пристально вгляделся в лицо девушки.

– - Нина, вы хорошо помните тот день?

Девушка снова опустила ресницы и еле слышно прошептала:

– - Да.

Ее ответ слышали все, такая напряженная стояла в палате тишина.

– - Скажите, этот человек говорил с Чалым? Они разговаривали?

И снова еле заметное движение губ принесло еле слышный ответ:

– - Да.

– - Вы слышали, о чем они говорили?

Тут Нина немножко помедлила, но ответила уже не столь односложно:

– - Не все.

Доктор опасался, что жуткие воспоминания повредят здоровью пациентки, но он не знал, что все эти дни она с беспощадным упорством могла думать только о произошедшем с ней. Тот страшный день, хрупкая грань между жизнью и смертью, заслонила собой все остальное, глупое и мелкое.

– - Наверняка он требовал сказать, где находится его коллекция, ведь так?

– - Да, -- снова односложно согласилась Нина.

– - Они называли это место, этот город?

– - Москва.

У Филиппова от усталости ломило все тело, костыли с беспощадной силой давили на подмышки, но он терпел, настолько интересно было происходящее.

– - Москва -- это хорошо, -- Макеев покосился в сторону своего начальника по расформированной бригаде. Оперативник в свое время высказывал мнение, что Силин ехал не просто куда глаза глядят, а именно в столицу, но его версию дружно отвергли.