– - Ну и что же вы теперь будете делать? Подадите на развод?

– - Я бы подал, да не успею. Жить мне осталось меньше месяца, а Священный синод так долго тянет с подобными делами. Я бы мог вас лишить наследства, но вы бы наняли адвокатов и все равно что-нибудь отсудили бы. Я решил все сделать по-другому. И знаете, что послужило толчком?

Теперь уже на исхудавшем лице Бураева заиграла победная усмешка.

– - Единственное, в чем вы были постоянны, так это в месте встречи с вашим Козловским. Отель "Версаль", номер шесть. Нельзя быть столь постоянной, Анна Владиславовна, это не ваш стиль.

Полячка не понимала, к чему клонит муж, но внутренне напряглась. А тот все продолжал говорить тихим, болезненным голосом:

– - Малый, что следил за вами эти полгода, человек чрезвычайно ловкий в своих делах. Ему не составило труда снять номер рядом с вашим и просверлить в стене небольшую дыру. С помощью обычного врачебного стетоскопа он сегодня слышал каждое ваше слово, все, о чем вы говорили со своим минером.

Вот теперь Анна Владиславовна побледнела, убрала руки со спинки дивана и подалась всем телом вперед. А Бураев, обливаясь болезненным потом, продолжал:

– - Я бы простил вам все -- измены, распутство... Но когда вы со своим офицеришкой принялись обсуждать, как избавиться от моей дочери и завладеть всем моим состоянием... Это ведь вы предложили отправить молодоженов на яхте и, взорвав ее, отправить на дно? Молчите, ясновельможная пани? Значит, все правильно. И вот тогда я понял, что у меня есть только один способ защитить мою дочь...

Бураев откинул наброшенный на колени плед, жена его вскочила, хотела закричать, но не успела.

Дремавший за дверью в кресле Пантелей услышал три резких частых револьверных выстрела и чуть попозже -- еще один... 10. ПО ШПАЛАМ.

Приткнувшийся в самом углу вагона электрички Силин долго усмирял нервную дрожь. Он пытался выкинуть все случившееся из головы, но секунда за секундой опять и опять память выкидывала в воспаленный мозг сцены бойни в Хлебном переулке. Электричка мерно следовала своим маршрутом, останавливалась и трогалась снова, народ в вагоне менялся, как приливы и отливы в море, а Нумизмат не замечал ничего на свете. Из этого состояния его вывели три человека в камуфляжных куртках. Один из них что-то сказал, но видя, что пассажир не реагирует на его вопрос, тронул его за плечо.

Силин поднял глаза и, увидев камуфляж, мгновенно запаниковал.

"Милиция!" -- пронеслось у него в мозгу. Парень что-то спрашивал у него, но Михаил не понимал. Он чуть было не выдернул из кармана пистолет, но в последний момент вспомнил, что в обойме "Макарова" не осталось ни одного патрона. И тут до него дошло, что просто-напросто просят предъявить билет.

– - А-а... у меня нет билета, -- несколько заторможенно отозвался Нумизмат, с трудом разжимая пальцы вокруг рукоятки пистолета.

– - Платите штраф, -- хмыкнул довольный контролер, поглядывая на своих коллег.
– - Куда едете?

– - До конечной, -- все тем же вялым тоном признался Михаил.

– - Из Железногорска?

– - Да. Сколько с меня?

– - Стоимость билета плюс штраф. Или выходите.

– - Нет, я заплачу. Сколько?

Достав из кармана деньги, Силин расплатился и снова забился в свой угол. Уже в тамбуре один из контролеров сказал:

– - А здорово дяденька ширнулся!

– - Ширнулся?
– - удивился другой.
– - Я думал, он пьян.

– - Не-а, ни капли не пахнет. "Нарком внутренных вен".

А Силин никак не мог успокоиться. Эта глупая сцена с контролерами вернула его на землю и показала, насколько он беззащитен. Нумизмат уже привык, что в любой момент может пустить в ход оружие, и сейчас, без патронов, он чувствовал себя голым и слабым.

Доехав до конечной остановки, Силин понял, что попал в капкан. Городок, в котором он очутился, был еще меньше Свечина, электричка, идущая на запад, отправлялась только утром. Проторчав с полчаса в пустом зале ожидания, Михаил почувствовал себя более чем неуютно. Его рост, разбитая губа со свежезапекшейся кровью -- все привлекало внимание редких пассажиров и персонала. Тщательно проштудировав расписание поездов, Силин вышел из вокзала и, побродив по городу битых три часа, вернулся смертельно замерзшим.

– - Девушка, билеты до Москвы на проходящие поезда есть?
– - спросил он у скучающей кассирши. Оторвав глаза от любовного романа, та простучала по клавишам компьютера и, не глядя на Михаила, ответила:

– - Один билет в мягком вагоне. Берете?

– - Да, конечно, -- заторопился Нумизмат, подавая деньги и паспорт.

Через полчаса он уже качался на второй полке скорого поезда, во весь опор летящего к столице. Пару минут он еще думал о том, что сейчас творится в Железногорске, вычислили ли его причастность к убийству Чалого или нет, но потом смертельная усталость плавно перетекла в безразличие, и Силин на какое-то время обрел покой.