– - Нет, я же за рулем. Насчет переезда решили что?

– - Пока с парнями не говорил.

– - В общем так, мужики! В сроки мы явно не успеваем, есть предложение распроститься с общагой и переехать на эту неделю сюда. Работать будем не по часам, а по необходимости. Питание четырехразовое. Ну, как вам такая идея?

– - А из общаги нас все равно пнут, сегодня уже комендант подходил, -меланхолично заметил рыжий.

– - Куды ж деваться-то. Гроши нужны, працать буде як тэ робы в Египте, -за всех отозвался Мирон.

– - Ну хорошо, сейчас приедет грузовик, Шпон, ну и... Сергунчик! Сьездите за вещами.
– - Прораб обернулся к Силину: -- Ну, а ты как, Дмитрич, на все это смотришь?

– - Да никаких проблем. Сейчас только позвоню своей.

Пока Паршин раздавал во дворе последние указания, Силин в его кабинете воспользовался телефоном:

– - Надя! Здравствуйте, это Михаил. Я больше не приду, можете сдавать комнату другим.

– - Хорошо, -- по дрогнувшему голосу женщины Михаил понял, что она огорчена.
– - Спасибо, что позвонили.

– - Всего хорошего, до свидания.

Последние слова слышал и подошедший прораб.

– - Как ты с ней вежливо. Строгая, что ли, супруга?
– - спросил Паршин.

– - Да она мне не жена, так, сожительница, -- невозмутимо отозвался Михаил и, чтобы пресечь все разговоры о личной жизни, быстро покинул сторожку.

И потекли для него дни, как в той песне: "на бои похожие". Каждый из них был и бесконечен, и краток, как мгновение. В шесть утра рабочие уже вставали, в семь, после кружки крепкого, как хина, чая вовсю трудились, в девять привозили завтрак. Особых разносолов не было, это отметил даже неприхотливый в еде Силин.

– - Из заводской столовой, что ли, жратву возят?
– - спросил он как-то за ужином.

– - Вот именно, с мебельной фабрики. Одно и то же полгода, в глотку уже не лезет, -- пробурчал штатный ворчун Шпон.

– - Эх, а я два года назад у одной актрисы ремонт делал, вот она нас кормила!
– - вздохнул Сергунчик.
– - Пельмени, салаты, отбивные. А на отвальную и бутерброды с черной икрой не пожалела. Мы ей квартиру как игрушку отделали.

– - Что за актриса-то?

– - Да не помню я фамилии, Людой зовут. В кино часто снимается, в театр нам билеты давала, мужики-то пошли, а я нет.

– - Нажрался поди?
– - зыркнул глазами в его сторону бригадир.

Сергунчик только глаза виновато отвел. Работник он был безупречный, но по части выпивки слаб на удивление.

– - А, это всегда так. Чем богаче, тем к нам, работягам, хуже относятся. А уж скупые!..

Разговор перекинулся на "мадам" Балашову, и Силин задал вопрос, давно вертевшийся у него на языке.

– - Вы все "мадам" да "мадам". А мужик ее что же, не приезжает?

– - Ни разу не был!
– - почти хором ответили строители.

Силин опешил:

– - Что, вообще?

– - Даже не знаем, какой он, -- подтвердил бригадир.
– - Всем строительством жена руководит. А он только оплачивает ее закидоны.

Нумизмат испытал легкий шок. Надежда приблизиться к Балашову снова оказалась призрачным миражом.

В два привозили обед, в шесть ужин, обещанный второй ужин оказался сухим пайком: хлеб, масло, колбаса. Мужики ругались, часто вспоминали домашние галушки, вареники со сметаной. Это немножко смешило Силина. Из всей бригады лишь один Мирон оказался самым настоящим, коренным хохлом. Остальные -- русские, мордвин, чуваш, даже татарин, Ренат. Но все они поголовно были женаты на хохлушках, и домашний борщ, горилку и сало поминали родными блюдами.

Заканчивали работать поздно: когда в десять часов вечера, а когда и за полночь. Все зависело от усталости, только она служила уважительной причиной для отбоя. Дело продвигалось быстро, но ощущение того, что они не успевают, преследовало всех. Силин за короткое время сумел завоевать в бригаде довольно крепкие позиции. Все оценили его мастерство и профессионализм. Паршин с удивлением заметил, что, где бы новичок ни работал, одежда его оставалась чистой, без пятен красок и раствора.

Обращались к Силину довольно своеобразно, переделав отчество в имя: Михалыч. Единственный, кто волновал Нумизмата своим поведением, был Шпон. От былой веселости и доброжелательности парня не осталось и следа. И почему-то особенно он не был расположен именно к новичку.

– - А за что его Шпоном прозвали?
– - спросил Нумизмат как-то у бригадира, в очередной раз поругавшегося с черноглазым парнем.

– - Да вечно лезет куда не надо! В каждой дырке затычка!
– - Шалим махнул рукой.
– - Одно слово -- Шпон!

Дня два Силин поведение парня относил за счет того, что он, Нумизмат, занял его место. Теперь уже Шпон, а не Силин заведовал бетономешалкой, подносил раствор, варил чай -- словом, выполнял работу покойного Димки. Но все оказалось гораздо хуже, чем он предполагал.