Эту землю.

Но Лириэль была не одна. Воля и сила Колдуний передались ей. И эта их общая воля отбросила богиню прочь, подобно тому как круг света от лампы отгоняет тьму.

Лириэль стряхнула с себя наступившее было оцепенение и вызвала в своем воображении образ священного древа Дитя Иггдрасиля, легендарного дерева, чьи корни уходят в неведомые глубины, чьи ветви столь огромны, что целый мир покоится на них.

И мир этот насквозь пропитан был магией, столь хорошо знакомой ей. Она потянулась сознанием к ней, укрепляя связи, нежданно возникшие, когда она вырезала свою руну на коре руафимскрго дуба.

Потом Лириэль обратилась к самому сердцу родной земли Фиодора. Песнь Рашемена началась с шепота и возвысилась до мощного хора, заполнившего ее душу могучими каденциями. Она увидела на лицах Колдуний понимание и изумление. В первый раз эти женщины услышали песнь земли, которой служат.

Чье-то тихое сопрано подхватило мелодию. Лириэль поискала глазами певицу и столкнулась с исполненном благоговения взглядом Ании. Молодая Колдунья стиснула ее ладонь, и сердце ее – открытое для Лириэль, как ее собственное, – приветствовало новую сестру.

Другие Колдуньи тоже подхватили песню. Не расцепляя рук, они начали танцевать, добавляя к силе песни магию древних заклинаний, ведомых только им.

Идущая на убыль луна еще не исчезла с небосклона, хотя день уже начался. Воспользовавшись магией, которой научила ее Квили, Лириэль обратилась к лунному свету, вслушиваясь в песни, уникальные для каждого места.

Серебристое сияние залило ее, когда она прикоснулась к лунной магии Темной Девы. Она услышала песнь Изольды, дочери Квили, и ее жриц. К ее изуМ-лейию, они оказались совсем близко. Лириэль мыслями обратилась к лесу и беззвучно воззвала к ним.

Переливчатый звук охотничьего рога взлетел над лесистым склоном и пошел перекатываться от горы к горе. Остатки банды Горлиста вновь со всей ожесточенностью кинулись в бой.

Засвистели стрелы, выпущенные из-за деревьев, и хор женских голосов зазвенел над звуками битвы. Изольда бежала вниз по склону, высоко вскинув меч над головой. За ней с жуткими улюлюкающими Криками мчались ее жрицы; размахивая сверкающими мечами. Волосы их блистали ярким серебром в рассветных лучах солнца.

– Вон еще дьяволы! – взревел Тревейл, указывая окровавленным клинком на отряд Изольды.

Фиодор схватил фирру за плечи и развернул лицом в другую сторону. Старший воин остолбенел при виде открывшейся ему картины.

Дроу танцевала в кругу творящих заклинание Колдуний.

– Этот танец – призыв к защитникам земли. И вот это – вот это! – и есть те защитники, которых послала Мать Земля? – прошептал Тревейл.

– Вели людям не трогать женщин-дроу с серебряными волосами. Ну же!

Фирра колебался. Это противоречило всему, что он знал, даже просто здравому смыслу. И все же он не мог не верить собственным глазам.

– Эта дроу на самом деле вичларан? – спросил он.

– Да, и даже более того, – тихо ответил Фиодор.

Он посмотрел на свою подругу. Ее маленькие черные пальчики сплелись с белыми пальцами рашемаарских Колдуний, глаза уставились на что-то невидимое ему. И тут он тоже увидел. Силой видения, доставшегося ему в наследство, он увидел ворона с золотыми глазами – призрачное обличье девушки, ставшей его судьбой и избранницей его сердца.

Призрачный ворон издал клич, могущественный зов, столь же знакомый Фиодору, как голос его сестры. Он ощутил силу, сокрытую в этом зове, ведь однажды его собственная заблудившаяся душа откликнулась на него и последовала за Летящим На Крыльях Ветра. Рашеми совсем не удивился, когда призраки, которых он видел уголком глаз, пришли в движение и двинулись на зов ворона. Не удивился он и тогда, когда духи начали появляться из деревьев, и скал, и воды, повинуясь могущественному созывающему заклинанию.

– Она вичларан, и более того, – твердо повторил он. – Она и есть Летящая На Крыльях Ветра.

– Ты родич Зофии, – ответил Тревейл, признавая его видение.

Фирра возвысил голос и заревел песнь, призывающую боевую ярость берсерков. Тут и там воины подхватили ее, свершая ритуал.

Погруженная в транс дроу услышала знакомую песню и включила ее в общий хор. Обет Фиодора связан был с Летящим На Крыльях Ветра, и эхо его души еще жило в могущественном амулете.

Колдуньи подхватили песню, начавшуюся еще на Руафиме, когда Фиодор высвободил магию хамфарир и руафимские защитники острова вновь превратились в легендарных волков волн.

Сила Колдуний хлынула в поющих берсерков. Ярость пришла к ним быстро. Фиодор первым отбросил меч и вздыбился на двух могучих, заросших черной шерстью лапах. Голубоглазый медведь взревел и ринулся в самую гущу боя, расшвыривая без разбора зомби и живых дроу могучими взмахами страшных лап. Петияр изменился тоже, и длинноногий бурый медведь галопом заскакал к окруженному врагами черному. Звон падающих на камни рашемаарских мечей наполнил поляну, воины один за другим роняли оружие и принимали истинный облик берсерков. Вскоре все воины Дома Черного Медведя уже сражались в обличье и с яростью своего родового зверя.