Вместо ответа дроу указала на небо, на убывающую луну.

– Вот она. Теперь, когда я нашла для нее луну, мы можем отправляться?

Высокая эльфийка лишь презрительно фыркнула.

– И куда ты намерена идти? Да, в Рашемен, но знаешь ли ты дорогу?

Лириэль выжидательно взглянула на Фиодора. Мгновение спустя он вздохнул и покачал головой.

– Мне больно в этом признаваться, но я не смог бы показать наше место на карте, даже если бы мне приставили нож к горлу. Где мы теперь? – спросил он Торн. – В скольких днях пути от Рашемена?

– Пешком вы не доберетесь раньше середины зимы. Следуя за мной, ты увидишь свою родину завтра на закате дня.

Он некоторое время молчал.

– Я мало что понимаю в магических путешествиях, но разве врата не подобны дверям? Входишь в одном месте и сразу же выходишь в каком-нибудь другом, далеком. А ты говоришь о целом дне.

– В далеком месте, – повторила Торн. – Говори что рашеми, совершающие даджемму, бесстрашные путешественники. Это правда?

Лириэль, хранившая необычное для нее молчание коротко рассмеялась.

– Он путешествует со мной, – заметила она.

– Верно, – холодно ответила Торн и снова отвернулась к человеку, – Мы пойдем, – сказала она ему, – через земли моего народа.

Фиодор изумленно вздрогнул. Торн заметила, как округлились от восторга его глаза, когда он вдруг понял. Он явно со вниманием слушал старинные рашемаарские сказки. И что еще важнее, он верил им.

– Ссылка или безмолвие, – напомнила она ему.

– Твоя тайна и моя честь, – поклялся он, поднимая два сложенных вместе пальца.

Лириэль уперла кулачки в бока и развернулась к своему другу.

– Что, во имя Девяти проклятых Кругов, происходит?

Торн неожиданно наотмашь ударила ее по лицу. Потрясенная дроу все же изловчилась выбросить вперед скрещенные руки, чтобы отбить атаку. Удар эльфийки пришелся прямо в них и припечатал их к лицу Лириэль с невероятной силой. Янтарные глаза девушки закатились, и она опустилась на землю.

В одно мгновение Фиодор выхватил меч и встал между эльфийкой и своей подругой.

– Никто не причинит Лириэль зла, пока я жив, – тихопроизнес он.

Эльфийка приподняла черную бровь.

– Если бы я хотела ее смерти, я бы позволила Долор закончить дело.

– Тогда почему? – Он кивнул на бесчувственное тело девушки.

– Ты знаешь, кто я, – ответила Торн, – а значит, не должен был бы спрашивать. Ты не такой, как эта дроу с ее болтовней о «светлых эльфах» или «серых эльфах». Ты рашеми, ты слушал сказки о тех местах, через которые нам нужно пройти. Земли моего народа и в этом мире, и нет. Я не знаю, может ли взгляд богини дроу последовать за нами туда. Я видела, как Ллос смотрела глазами Лириэль. Я не могу рисковать.

Рашеми поморщился и вздохнул.

– Лириэль будет спать недолго. Она уже шевелится, – заметил он.

Эльфийка достала из висящей на поясе сумки пучок сухой травы.

– Это с моей родины. Ее запах обладает большой силой, он удержит ее в сонном забытьи.

– А ты не могла с этого начать? – поинтересовался Фиодор:

– Он может удержать в сонном состоянии, – подчеркнула она. – Чтобыпривести в него, нужно куда большее количество, и это может быть опасно. Зная об этом, неужели ты выбрал бы траву?

Просыпающаяся дроу слабо застонала. Фиодор убрал меч. Он наклонился, поднял Лириэль на руки и, выпрямившись, встретился взглядом с Торн.

– Выбирать должен был не я, – мягко ответил он, – и не ты. Ты не хочешь привести Паучью Богиню на землю твоего народа. Я понимаю, что сделала, но мне это не нравится. В следующий раз когда мы окажемся на распутье, давай обсудим в пути и предоставим Лириэль решать, по какому ей идти.

– Это справедливо.

Эльфийка положила стебель на отворот плаща Лириэль около ее щеки. Дроу сразу обмякла в руках Фиодора.

– Это не причинит ей вреда, – раздраженно бросила Торн, заметив вспыхнувшую в глазах рашеми тревогу. – И тебя не сделает сонным или рассеянным. Держись начеку, и пошли.

Она повернулась и широко зашагала в чащу. Фиодор двинулся следом с юной дроу на руках, его голубые плаза горели от волнения и предвкушения. Когда Лириэль завтра придет в себя, его ждет расплата, но сейчас в сердце его пылала свойственная рашеми страсть видеть и узнавать.

Все молодые люди его родной страны, юноши и девушки, на год, а то и больше отправлялись в путешествие, называемое даджемма. Никому из них не было дозволено увидеть те места, куда Торн пообещала отвести их, – точнее, никто из тех, кто забрел в ее родные края, не вернулся назад. Или, возможно, кое-кто и вернулся, но не помнил ни где он был, ни какие чудеса там видел. Травы Лунных Охотников на самом деле действовали безотказно.