Генази нахмурилась, словно пытаясь понять эту странную логику.

– Вестресс мертва, – сказала она наконец.

Теперь был черед Лириэль изумляться:

– Вестресс? Иллитид?

– Я убила ее, – гордо объявила генази. – Я, Азар, дочь Элементарных Уровней. Этот ходячий кальмар больше не будет обращать в рабство тех, кто выше её.

Теперь это начинало обретать смысл – до некоторой степени.

– Вестресс послала тебя за мной. Мы сражались, ты проиграла. И ты проплыла пол-Фаэруна, чтобы вытащить меня на берег, когда тебе показалось, что я тону. Почему?

– Иллитид хотел, чтобы ты умерла, – объяснила Азар. – Этого уже довольно, чтобы я хотела видеть тебя живой. Ты пробудила во мне ненависть, и поэтому, конечно, я твоя должница. Для меня не составляет большого труда перемещаться из одной воды в другую.

С этим объяснением генази с плеском нырнула обратно в Ашан.

Лириэль поджала губы и вопросительно взглянула на Фиодора.

– В этих краях много воды?

– – Много: ручьи, реки и еще горячие источники.

Она криво усмехнулась.

– Значит, есть шанс, что я не буду страдать от одиночества. Рашемен устроил мне веселую встречу.

– Мы еще не прибыли, – отшутился Фиодор, но нечто в его глазах превратило эти слова в предупреждение.

Дроу быстро оделась и собрала оружие. Лодка Колдуний неспешно направилась прямо к ним. В ожидании ее Фиодор достал нож и принялся стругать толстый кусок топляка. Древесина была очень светлая, почти белая, с частым закручивающимся узором.

– Красиво, – заметила дроу.

– Рашемаарский ясень. Нет дерева прочнее.

Лириэль вспомнила дубинку, что была при нем во время их первой встречи.

– Неплохое оружие, – признала она. – Легкое, твердое и прочное.

– Все так, и более того. Рашемаарский топляк сохраняет силу и земли, и воды одновременно.

– Это важно?

– Возможно. На этой земле встречаются странные существа. С одними надо драться, других усмирять, третьих избегать. Иногда трудно понять, кто из них кто, или угадать, что надо сделать, – предостерег он ее. – Лучше, если ты предоставишь решать мне.

– Я буду послушна, как руафимская дева, – пообещала Лириэль с притворно застенчивой улыбкой и озорным блеском в глазах.

Они обменялись улыбками, дразнящими и глубоко интимными.

Торн поднялась со своего места возле костра. Ее суровое лицо смягчилось, стало чуть задумчивым.

– Лодка Колдуний приближается медленно, без сомнения, чтобы дать вам двоим время согреться. Для этого моего присутствия не требуется. – Она подняла руку, прощаясь. – Быстрого бега, удачной охоты.

Она отвернулась и через несколько быстрых шагов скрылась в лесу.

Лириэль устроилась в объятиях Фиодора и начала расстегивать его рубаху.

– Эта эльфийка мне почти нравится. Кто бы мог подумать?

Он рассмеялся и погладил ее мокрые волосы.

– Послушная руафимская дева? – поддразнил он.

– Почему бы и нет? Все надо когда-нибудь попробовать.

Взошла луна, догорал костер, и терпеливая Лодка Колдуний ждала у кромки воды, чтобы отвезти воина и Летящую На Крыльях Ветра домой.

Одного дня в башне Черного Посоха хватило, чтобы Шарларра убедилась в ошибочности своего возвращения. Круговерть уроков и домашних хлопот казалась бесконечной, возможностей поозорничать – почти никаких. В довершение ко всему леди Лаэрель уехала навестить сестер, оставив Шарларру под бдительным присмотром Архимага. Не то чтобы она не была ему благодарна – в конце концов, Хелбен Арунсун последовал за ней в последнем ее неудачном путешествии и появился как раз вовремя, чтобы спасти ее от отвратительных темных эльфов.

Он последовал за ней.

Эта мысль как громом поразила Шарларру. Снадобье в котелке, которое она помешивала, начало пузыриться. Не обращая внимания ни на убежавшее зелье, ни на обиженные протесты другого ученика, она развернулась и побежала по винтовой лестнице в выделенную ей маленькую спаленку.

Девушка откинула крышку сундука и принялась рыться в нем. Ясное дело, его выцветшая атласная внутренняя обивка была оторвана и ее сокровище исчезло. Все, что от него осталось, – два почти одинаковых кусочка бледно-зеленого перидота из того мешочка с драгоценностями, который она увела у Данилы Танна.