прожилки на потемневшей коже не оживляли картины. Он действительно был мертв и холоден.

– - Что же с ним такое стряслось?

– - Кто ж его знает, -- Юрий пожал плечами.
– - Мы уже и пункций не меньше десятка делали, и микроскопами наезжали... Нет там никого, понимаешь? Ни единой живой души.

– - Но ведь были!

– - Были. Еще позавчера. И сплыли. Его теперь хоть пополам распиливай. Внутренняя температура -- абсолютный нуль. И нет там больше никакой плазмы. Остыла. За одну-единственную ночь. И фон с микро до милирентгенов дошел.

– - А почему?

– - Хрен его знает! Может, снова война, а может, заурядная катастрофа. Вроде нашего Чернобыля...
– - Юрий подошел к столу, достал пару мензурок и большую бутыль с прозрачной жидкостью.

– - Спирт, -- объяснил он.
– - Примешь чуть-чуть?

Евгений Захарович покачал головой.

– - Ну, а я приму. Мне эти "мертвецы" вот уже где, -- Юрий чиркнул себя пальцем по горлу. Глаза его беспокойно бегали по лаборатории. Было видно, что ему и впрямь не по себе. Выпив из мензурки, он с шипом выдохнул из себя воздух, сумрачно крякнул.

– - Затеяли эксперимент, идеологи хреновы... Ты знаешь, сколько ему лет? То есть, это я об эксперименте?

– - Откуда ж мне знать!

– - Так вот, милый мой, ровнехонько сорок на днях исполнилось. Некоторым образом -- юбилей, а только результата по-прежнему нет.

– - Да? А какой он должен быть? Результат?..
– - голос у Евгения Захаровича сел.

– - Ха! Если б мы догадывались!
– - Юрий спрятал бутыль обратно в стол, пересел поближе.
– - Думается мне, Жень, что все для того и затевалось, чтобы подглядеть, чем оно там кончится. И чтобы, значит, самим потом не повторить... Только вот никто не подозревал, что зачать-то проще простого, а вот сговориться, контакт установить или попросту понаблюдать... У них ведь все там иное! Наука, языки, обмен информацией. И не просто быстрее, а разиков этак в семьсот-восемьсот. Уже подсчитано. Несостыковка, понимаешь? Так что наблюдаем одни лишь результаты. А они у нас, сам видишь, ка

кие.

– - Тогда стоило все это затевать? Такие затраты -- и ради чего?

– - Это, Жень, с какой стороны глядеть. Была, скажем, такая наука евгеника, -- запретили. Оно и понятно, -- интересы индивидуума -- это всего-навсего интересы одиночки. Ну, а если глобальнее за дело взяться? Не о почках с селезенками думать, не о клонировании биопротезов, а разом о миллионах живущих на земле? Улавливаешь, нет?.. Они ведь там тоже живут, головы ломают -- как и что. И ведать не ведают, что рядышком мы с фонендоскопом -- пыхтим и ждем, когда кто-нибудь сообразит каким же образом из всего этого выкручиваться.

– - Послушай, может, и генетику поэтому запретили?
– - Евгений Захарович снова поглядел на безжизненный шар.
– - Чтобы, значит, блюсти секретность и все такое.

– - Может, и так, -- голос Юрия снизился до шепота.
– - Только я, Жень, так думаю: Бога не переплюнешь. Как там ни суетись и ни дергайся. И на чужом горбу в рай тоже не въедешь.

– - Но ты говорил, один-единственный у вас что-то там получилось. Дескать, был какой-то контакт. Помнишь, года три или четыре назад?

Юрий скривился.

– - А что толку?.. В конце концов и тот шар спалили. Как сотни предыдущих. Термитная печь, вытяжной шкаф -- вот она здешняя перспектива! То есть, может, и вышло бы что путное, только не с нашими Гиншпугами. Пока расшифровывали сигнал, пока докладывали по инстанциям -- то да се, неделя прошла. В общем сдох шарик. Устал ждать. А тот сигнал, очень даже возможно, был их последним SOS. Дали по вселенной радиопосылом и сгорели.

– - Грустно...

– - Еще бы!

– - А что теперь с этим будет?
– - Евгений Захарович кивнул на висящего в гравиполе "мертвеца".

– - А что с ним может быть? Приедет комиссия волкодавов -- обнюхают, сфотографируют со всех сторон и спишут за ненадобностью, -- Юрий похлопал ладонью по лежащим на столе папкам.

– - Будет желание, загляни как-нибудь сюда. Вот где пик шизофрении! Железобетонный цикл без единого пробоя: стадия первая -- зачатие, стадия вторая -- выявление разума, стадия третья -- крах.

– - Таких папок и у нас хватает. Нашел чем хвастать...
– - Евгений Захарович вскользь глянул на часы, нехотя поднялся.
– - Ладно, не буду тебя засвечивать. Пойду.

Уже на выходе, он оглянулся на Юрия, тихо поинтересовался:

– - Послушай, а может, и мы для кого-нибудь -- то же самое? В смысле, значит, так же вот висим...
– - Он многозначительно шевельнул бровями.

– - То есть, как это?
– - Юрий вскинул на него испуганные глаза.
– - Ты хочешь сказать...

– - Да нет, просто взбрело вдруг в голову.

– - Ну, в общем-то... Так сказать, в качестве гипотезы допустить можно.

– - Ты эту идейку начальству подбрось.

– - Что ты! Они же с ума спрыгнут, на стены полезут! А меня, как провокатора, в коробок сунут. Разве ж им можно о таком!