– Все-таки давайте вернемся к теме, – напомнил Фу. – Что вы хотите узнать, доктор Матучек?

Джинни вздохнула. Я опустил голову, так что услышал тихое бормотание меча: "Недурно. С Востока, а джентльмен. Видел я однажды такого, когда служил в Варяжской страже, в Константинополе..."

Я поднял лапу, чтобы призвать его к тишине.

– Расскажите мне об этих куй, – сказала Джинни.

– Милая леди, – удивился Фу, – вы просите рассказать то, на что, бывает, и всей жизни не хватает.

– Вы прекрасно меня поняли. Только практические знания. Я читала книги. Теперь мне нужны подробности, которых там нет: их дневные и ночные повадки, привычки, сильные и слабые стороны и как их можно победить.

Фу встал.

– Окончательно – никак. Но, возможно, я могу предложить кое-какие варианты. Кстати, заодно убедитесь в моих добрых намерениях. – Он кивнул мне. – Простите... господа, мы оставим вас ненадолго.

Они ушли. Хотя я не заметил прохода в другую комнату, каким-то образом они исчезли с поля зрения.

– Эй, а ты почему не пошел с ними? – спросил меч. Я покачал головой. Они-то меня не пригласили.

– Ну, надеюсь, что миледи сможет постоять за себя, – буркнул Фотервик-Боттс. – И все-таки было бы лучше, если бы ты вывернулся наизнанку. Старое северное выражение. Ну, снова стал человеком. Этот Фу – парень непростой. Если ему и можно доверять – а скорее всего, нет, – то его прихвостням может взбрести в голову напасть на нас, а? Как же ты удержишь меня лапами и зубами?

Я ощерился, давая понять, что справлюсь и без него.

– И оставишь меня валяться? – горько спросил меч. – Всех пожрешь, как тех поганцев на первом этаже? Не слишком-то британский метод, да! Но, кажется, ты из колонии?.. Ну, ничего, – продолжил он через мгновение. – Не думай, что я суеверный. Ты же не виноват, что родился вервольфом, правда? А я такое слышал об американских школах... никогда бы не подумал... Вряд ли эти зануды снова нападут. Кишка у них тонка. Я сразу вспомнил о моем прежнем владельце, Торгесте Торкельссоне... Его прозывали Торгест-Пасть или Торгест-Сонник, потому что он мог болтать часами... Все равно, руками он работал – что надо! Один раз мы с ним порубили в капусту двоих шотландцев, которые думали, что устроили на нас засаду... Я потом об этом расскажу. Так вот, плыл он на корабле вдоль ирландского побережья, а с ним еще двое...

Я устроился поудобнее. Все-таки лучше слушать, чем тупо ждать. Лучше, хотя и ненамного.

Потом Джинни рассказала, что Фу Чинг действительно предоставил ей нужные сведения. Естественно, он не позволил ей самой покопаться в его отчетах. Но записывающий кристалл, который он активировал, показал столько результатов трудов и забот, что ни на что другое у Фу не хватило бы времени. Потом он углубился в дальневосточную демонологию. Джинни никогда бы не сравнялась с даосским или чаньским мастером, но и она успела ухватить все, что хотела.

Время тянулось бесконечно медленно, несмотря на рассказ Фотервик-Боттса, а может, благодаря именно ему. Потом они вернулись. У Джинни был несколько отсутствующий взгляд: слишком много нового она узнала.

– Вы сдержали свое слово, доктор Фу, – твердо произнесла она. – Теперь я сдержу свое.

Она взмахнула волшебной палочкой и произнесла непонятное слово.

– Я перенесла время звонка. У вас есть три часа. Простите, что приходится вас торопить, но надеюсь, вы все понимаете.

Он кивнул, вероятно, узнав ее заклятие.

– Времени достаточно. Вы – прекрасный продолжатель традиций Маккиавелли. Сун Дзу тоже одобрил бы вас. Они оба учили, что врагу всегда нужно оставлять путь к отступлению.

Джинни поклонилась.

– Вы очень помогли нам, высокоученый сэр.

Он поклонился в ответ.

– Это было честью и высочайшей наградой для меня, мадам. Я хотел было подать лапу для пожатия, но решил просто сесть на хвост и наклонить голову.

– Приятно было познакомиться, – буркнул Фотервик-Боттс.

Джинни вложила меч обратно в ножны, и мы вышли. Оглянувшись, я уловил лишь смазанный силуэт, тень, головой достигающую потолка. Мне показалось, что, пока мы спускались по лестнице, эхо шептало "прощайте!".

Холл был пуст – только пятна крови на полу и обломки мебели. Мы вышли на улицу, на прохладный и влажный воздух. Загорался новый день, в его неверном свете туман серел, а фонари казались тусклыми. Мы шли молча. Джинни была полностью погружена в то, что недавно узнала.

На станции я обернулся человеком и переоделся. Портье, которого мы подняли с постели, чтобы он открыл дверь в отель, окинул нас неприветливым взглядом. Проклятые янки, наверняка подумал он. Но, будучи истинным англичанином, напомнил, в каком часу подают завтрак. Мы заползли по лестнице к себе в номер.