– А улики?

– Вот и ответ, – вздохнула она. – Слишком уж они конкретные. Но в таком деле, как наше, из-за вмешательства хитрых, могущественных Созданий, о которых мы практически ничего не знаем, все эти улики – вилами по воде писаны.

– Чтобы отвлечь внимание?

Она хихикнула.

– Писать по воде, чтобы отвлечь внимание? А если серьезно, мы-то знали, что на врага работает какой-то человек. Вот они и решили свалить всю вину на кого-то другого, чтобы обезопасить полезного союзника и заодно подкосить важного для нас человека. Торговец оружием узнал Уилла на фотографии, но он ни черта не соображает в магии и не может ручаться, что это не была Иллюзия. И все в таком же духе. Я подключила Боба Сверкающий Нож. Почему бы им не оставить Уилла в покое и не поискать возможного предателя в наших рядах, который остался в тени?

– Ты рассказала ему о нашем путешествии в Англию?

– Да, почти все. Как мы ловили Фу Чинга. Боб даже махнул рукой на то, что я выдала секретные сведения, которые обязывалась хранить. В конце концов мы решили, что Фу не имеет отношения к нашим неприятностям. Естественно, ФБР знает об анонимном звонке и разгроме бывшей квартиры Чинга. То, что там обнаружили, только подтверждает мои слова. Я уверена, что Уилла выпустили отчасти потому, что за него поручился Боб. В результате его освободили из-под стражи и сняли обвинение. Но он должен испросить разрешения, чтобы уехать дальше чем на пятьдесят миль от Галапа. Другими словами, он до сих пор под подозрением – как соучастник, если не хуже. И нам еще предстоит доказать его непричастность.

Я оглянулся через плечо, на желтый диск.

– Для этого, наверное, нам придется высадиться на Луне. Фотервик-Боттс решил, что я смотрю на него.

– Что, Матучек, – загремел он, – тоже хочешь послушать, а? Я тут рассказываю детям, как мы стояли на Баннокберне, редкой цепью...

Впереди засияли огоньки Галапа. Мы приземлились у дома, сгрузили багаж и вошли. Фьялар быстренько сбросил ботинки, стянул носки и наследил на ковре. Коротенький, крепкий, меднокожий гном казался орангутангом, забредшим в южноамериканский дом. Эдгар закаркал. Свартальф распушил хвост.

Гном что-то проворчал. Джинни поставила Фотервик-Боттса на диван.

– Он хочет пить и есть, – пояснил меч. – Ждет, когда вы проявите гостеприимство. Ну, и поднесете достойный его дар. У вас есть золотой браслет или еще что-то в этом роде?

Я нашел на кухне салями и пару баночек пива. Фьялар вылил напиток прямо в глотку. Потом многозначительно посмотрел на меня. Я вздохнул и полез в шкаф за бутылкой скотча. Мы хранили его для особых случаев и пили маленькими порциями. Он выхлестал виски, как пиво.

Потом он подобрел, расплылся в улыбке и отпустил какое-то замечание Вэл. Они вместе с Беном зачарованно следили за гостем. Крисса уже клевала носом, и Джинни повела укладывать ее в постель.

– Перед сном, – перевел Фотервнк-Боттс, – Фьялар спрашивает, не согласится ли твоя прекрасная дочь оказать ему честь и выбрать вшей из бороды.

Я забыл сказать Джинни, чтобы приготовила средства против насекомых.

– Теперь такого обычая уже не существует, – пробулькал я.

А Вэл захихикала и сказала:

– Лучше не рассказывать об этом ребятам из класса. А то еще решат обзавестись блохами, чтобы я их выбирала.

Должно быть, меч был достаточно тактичен (хотя какая может быть тактичность между этими двумя... ладно). Гном воспринял отказ спокойно, но продолжал чего-то ждать. А, дара. Раскинув мозгами, я сбегал в кабинет и принес пенковую трубку, которая лежала без дела с тех пор, как я бросил курить. Ее когда-то подарил мне отец, и было, конечно, жаль с ней расставаться, но Фьялар обрадовался трубке, словно это был королевский подарок. Ну, законы гостеприимства соблюдены, и мы остались довольны друг другом.

Я провел гнома в комнату для гостей. Он быстро освоился с выключателями, но ванна поставила его в тупик. Нет, пользоваться он научился моментально. Просто затребовал все подробности ее устройства.

Только после полуночи я забрался к Джинни в нашу общую постель. До утра мы почти не сомкнули глаз. Тем более что со мной переехало несколько блох.

Если у тебя есть деньги и связи, как у Барни Стурлусона, то ничего невозможного нет. Весь следующий месяц слился для меня в сплошном сияющем потоке событий. Были там и свои подводные камни, стремнины и омуты, но в памяти осталась яркая череда насыщенных дней, и ни один не был похож на предыдущий.

На следующий день к нам наведался Уилл. Он был уставшим и бледным и говорил преимущественно шепотом. Руки у него слегка дрожали.

– Что, тяжко пришлось? – не нашел ничего лучшего, что бы спросить, я.

– Ничего страшного, – ответил он, избегая глядеть мне в глаза. – Никаких пыток, никаких дыб и испанских сапог. Но это продолжалось так долго, и... и я все время боялся, что они что-то обнаружат...

– Ну, так ведь они выпустили тебя, правда? Что до обнаружения, я не сомневался, что ничего странного у тебя и быть не может. Разве что те лунные Создания, но ведь это слишком личное, верно? Да я бы сам никогда не доверился бы правительственным чинушам, они так же хранят тайну личности, как священники или доктора. Да заходи, посидишь, выпьешь чего-нибудь, познакомишься с одной незабываемой парочкой. И послушаешь о наших приключениях.