— Андер, поторопись!

— Если ты поймешь все остальное, то мы почти выиграли. Возьмем сосуд. Что произойдет, если мы подогреем или охладим какой-то слой?

— Ускорим или замедлим рост энтропии.

— А в нашем Хаосе, что может быть единственной причиной? Я уже подсказал тебе ответ.

— Действие разума.

— Точно! Происшествия, спровоцированные такими действиями, определяют неизменные локальные возмущения энтропии. Возвращаясь к нашему примеру, это действие можно сравнить с нагревом или охлаждением того или иного слоя жидкости. Есть много способов распознавания таких действий в зависимости от его напряжения. Оптически — при изменении дифракции. Акустически — при взрыве или разрушении. Физическая ударная волна или изменение давления.

— А в теоретическом Хаосе?

— Эффект, подобный действию ударной волны, расходящейся от точки, в которой произошло вмешательство какого-нибудь разума. По мере распространения этой волны напряжение уменьшается. Для наблюдателя снаружи эти факты являются только маленькими морщинками в гигантской энтропии. Формы Хаоса — это интерференция, возникающая от столкновения этих морщинок с большими волнами.

Дауквист раздраженно ходил по комнате. Он не был приучен к непослушанию, но в данном случае иного выхода не было.

Брон медленно оделся. Разговор с Андером все еще продолжался.

— А каким образом обнаруживаются эти морщинки?

— Это легче всего. Имеется аппаратура достаточно чувствительная для определения ускорения или замедления энтропии. С ее помощью довольно легко определить морщинки. Проблема начинается в момент их анализа.

Брон от удивления широко открыл рот. Он рассчитывал за несколько минут закончить разговор и получить образование специалиста по формам Хаоса. Но тянуть время больше было нельзя; Дауквист достал пистолет и молча указал на дверь.

Брон пожал плечами и сказал:

— Андер, останься. Ты говорил о причинности. Я понимаю, каким образом локализуется источник вмешательства, но как можно определить ее результат?

— Они являются противоположностью источника. И между ними нет разницы, кроме направления, в котором считывается время. Причина и следствие создают энтропийные проблески, которые легко можно локализовать и которые становятся источниками концентрически увеличивающихся ударных волн. Если удастся описать их кривизну и напряжение, то точно так же можно будет описать причину и ее следствие как во времени, так и в пространстве. Но внимание! Главная черта зависимости причины-следствия является их взаимная связь. Только такие два явления будут иметь сходные оси. Когда удается определить одну из них, то можно найти и другую.

Профессор Лаарс многое потерял из своего недавнего энтузиазма. Техники, которые разделяли его настроение в момент прибытия синкретиста, сейчас для вида занимались своей аппаратурой. Атмосфера была насыщена паникой и неуверенностью. Лаарс при виде Брона, облегченно вздохнул.

— Мистер Галтерн, это нужно как-то объяснить, — он оторвал из печатающего устройства несколько метров ленты. — Я никогда раньше не видел такой сильной волны Хаоса.

Брон взял ленту и внимательно прочитал данные. Там были линии разного цвета и почти все они были переплетены друг с другом. Далее… одна из красных линий вырывалась из этого клубка Хаоса и, переходя в логарифмическую зависимость, исчезала в бесконечности. Скорее всего, аппаратура была просто не в состоянии работать дальше. Через несколько метров линия появилась вновь, чтобы опять опуститься вниз и исчезнуть ниже бесконечного нуля.

В его голове кто-то крикнул:

— О, боже!

— Андер, что это!?

— Не знаю. Нужно знать метод, каким _э_т_о_ записано.

Лаарс тем временем висел на его плечах, ожидая разъяснений. Он дрожал от возбуждения.

— Профессор, вы можете дать мне параметры компьютера, видавшего эту ленту?

— Параметры? Параметры? — крикнул раздраженно Лаарс. — Зачем вам нужны параметры? Разве вам нужен компьютер, чтобы понять все это.

— Вы забываете, — сухо заметил Брон, — что ваши данные опираются на аппаратуру Разрушителей, с которой я не имел чести быть знаком.

— Красная линия является основой диаграммы. А диаграмма — путь корабля. Что с ним? Что станет с моим кораблем?

— Брон! Я кажется догадался! — подал голос Андер и начал быстро говорить.

Брон внимательно прислушивался, разглядывая путь красной линии.

— Вообще можно было бы меня и не вызывать, профессор, — обратился он к Лаарсу. — Вы хорошо знаете, что мы вошли в область действия эха Хаоса. Мы по прямой приближаемся к центру волны, что приведет к разрушению корабля.

Лаарс с благодарностью посмотрел на него.

— Это хорошо, что вы тоже так считаете. Я боялся, что допустил где-то ошибку. Я не мог понять, каким образом корабль оказался на совпадающей оси, если на палубе нет ничего провоцирующего это.

— Интересно, — внезапно подол голос Дауквист, нацеливая палец на Брона, — я, например, никогда бы не затруднялся в понимании этой причины.

Дауквист внезапно повернулся к двум охранникам.

— Я приказываю вам не спускать глаз с этого человека до тех пор, пока я не отменю этот приказ. — Потом он повернулся к профессору Лаарсу.