Он улыбнулся.

– Не будем хитрить даже из вежливости. Ты не мог прийти просто так. Я не король, а ты не посол дружественной державы, чтобы наносить обязательный прощальный визит. Щадя мою занятость, обошелся бы телефоном, верно?

– Верно. Не хотел на твое время покушаться.

– А раз уж покусился, пользуйся. Что принес? Факты? Подозрения? Опасения?

Своими вопросами он открывал передо мной все двери, а я не знал, в какую идти.

– Игорь, я понимаю, ты профессионал, а я дилетант и обыватель с соответствующим мышлением, вытекающими из него домыслами и тому подобное.

– Друг Аркадий, не говори красиво!

Мне стало неловко.

– Хорошо. Речь идет в первую очередь об опасениях. Но лучше я изложу по порядку... Сам будешь судить. Может быть, все это пустяки.

– Излагай коротко, но не упуская важного. А потом посмотрим, пустяки или не пустяки.

Я и попытался сказать коротко, но, не имея опыта, говорил длинновато. Однако Игорь меня не прерывал и не поторапливал. Он умел слушать.

– Ну, вот, - закончил я.
– Пустяк?

– Нет, - откликнулся он кратко.

– Но не по твоему серьезному ведомству, надеюсь?

– О ведомстве говорить рано. Дело может быть возбуждено только в тех случаях, когда имеются достаточные данные, указывающие на признаки преступления.

– Это цитата?

– Статья 108 УПК РСФСР.

– Прости невежество, а что такое преступление с точки зрения закона?

– Общественно опасное деяние, посягающее на личность и права граждан, - ответил он без насмешки.

– Посягающее на личность и права... Не расплывчато ли?

– Почему же? Суть преступления ясна.

– А последствия? Положение жертвы?

– Мы говорим о потерпевшем. Это лицо, которому причинен моральный, физический или имущественный вред.

– Спасибо за науку.

– Не иронизируй. Ты не представляешь, какой дефицит у нас юридических знаний, самых азов. Но будем считать, что ты теоретическую подготовку прошел. От меня ждешь практики?

– Судя по теории, тебе здесь делать нечего.

– Чудак. Думаешь, я ищу возможность благовидно уклониться? Я-то первый неладное почуял, еще с выключенным телефоном, понимаешь?

– Ну, здесь я связи не вижу.

Вопреки ожиданию, он согласился.

– И я. К сожалению.

– Почему?

– Потому что она может обнаружиться неожиданно, а к неожиданностям лучше быть готовым заранее. Однако к конкретной ситуации. Все, как в жизни, а не в кино. В кино важное за кадром долго не удержишь, а в жизни можно. Но пойдем шаг за шагом. Главное, что произошло с Полиной Антоновной? Я тебя понимаю. Я сам вижу, что она человек на прочном фундаменте, не из тех, кого легко с позиции сдвинуть можно. И вдруг капитуляция. Можно это слово применить?

– Такое у меня впечатление.

– А причина - загадка. И открывать она не хочет. Почему? Связано прежде всего с Еленой. Ты обратил внимание на такое противоречие: старуха не скрывает доброго к ней отношения, а с другой стороны, именно ее пустить к себе не хотела. Елену, а не малоприятного Вадима. Обратил?

– Еще бы!

– Почему? Что на поверхности? Напрашивается и подсказано? Отношения с Сергеем. "Бес в ребро"? Согласен, бывает. Полина Антоновна не знала?

– Это исключено.

– Уверен?

– Абсолютно.

– Ну, не горячись. Сам-то о Сергее и Наталье не знал. Но я с тобой согласен. Очень маловероятно, что было такое ей неизвестно. У женщин глаз совсем другой, чем у двадцатилетнего недоросля. Я тебя не обидел?

– Будем считать, что я стерпел.

– Молодец. За это я поддержу твою уверенность. Но все-таки. Предположим сначала, что не знала. Конечно, разочарование в Лене, различные эмоции, но где же правда?

– Да я ж тебе говорил...

– Говорил. Я прокручиваю известное. Неизвестное-то неизвестно.

Усмехнулись оба.

– Нет, Коля, это не вундерваффе, Полину Антоновну такой сплетней не свалить. Да и Вадим, поверь мне, не тот тип, чтобы так уж себя в грязь втаптывать.

Я допил кофе и поставил чашку на блюдце. Мазин смотрел на меня иронично.

– Испытываешь некоторое разочарование в профессионале? Что поделаешь? Планету в нашем деле на кончике пера не откроешь. Искать приходится. И есть, между прочим, простые способы поиска. Вот что я тебе предложу. Поговори с Леной.