И пусть будет! Человек не должен постоянно растравлять себя идиотскими мыслями о том, что будет. Он должен жить сегодняшним днем и радоваться тому, что влечет его сегодня. Сегодня он ждал Светлану, а не эту, уже ушедшую женщину. Правда, с ней ушла и часть его жизни... Он вдруг притих.

– Мы мало знаем обо всем. Мы ничего не знаем. Что ты хочешь мне сказать?

Тихомиров глянул на часы, стоявшие на книжном шкафу:

"Может и хорошо, что Светлана не пришла".

– Мы ничего не знаем, - повторил он, действительно не зная, что ему осталось жить меньше часа.

Инна:

– Он спросил, зачем я пришла. И мне надо было наконец сказать правду, рассказать об Игоре. Но наш разговор, нервный, недобрый, совсем не расстроил меня. Антон был так непохож на себя. Однако слова его не оскорбляли меня. Я ведь знала, что он не такой, каким хотел казаться.

По-моему, его мучали угрызения совести, чувство страха и вины, они ожесточили Антона, угнетали самолюбие, делали жестоким и злым. Я старалась преодолеть себя, сказать обо всем мягко...

– Антон, наши отношения, близкие отношения, то, что мы считали близким, я вижу, они кончились. Не нужно упрекать друг друга, отравлять злобой прошлое. Я пришла не выяснять отношения. У меня совсем другое... Мне нужно сказать тебе, поговорить... о папиных записях.

– Вот что!

– Да, это так неприятно.

– Щекотливый вопрос?

– Антон! Не обижайся на меня.

– Говори, Инна, прямо.

– Только так, Антон. Скажи, пожалуйста, ты действительно все сделал сам?

– Не понимаю.

– Антон, это необычайно важно. Для меня. Я была уверена, что произошло трагическое совпадение. Ты все сделал сам, а потом оказалось, что отец сделал это раньше. Да?

– Да. Но ты говоришь, была уверена. Разве теперь ты не уверена?

– Нет, я верю тебе.

– Но сомневаешься?

– Если ты скажешь - да, я не буду сомневаться.

– Я говорил это не раз, но ты сомневаешься.

Горячность его прошла. Он даже застегнул воротник.

– Инна, я тебя очень хорошо знаю. Ты не из тех, кто расставляет людям ловушки. Зачем ты опять поднимаешь этот вопрос?

Инна:

– Я просто не могла сказать об Игоре. Мне хотелось одного, чтобы он убедил меня в своей честности, подтвердил то, в чем я не сомневалась до сих пор. И тогда, я верила, мне удастся опровергнуть Игоря, защитить от него Антона. Если бы он доказал мне это, я могла пойти на все, даже обмануть, сказать, что никакой тетради вообще не существовало.

– Т-а-к, - произнес он, растягивая это короткое слово.
– Так кончается любовь. Ты жалеешь о том, что сделала?

– Нет, Антон, нет.

– Зачем же этот разговор? Что это - шантаж или просто наивный женский садизм, желание покопаться в моих ранах?

– Нет, Антон. Ты не понимаешь... Я хочу...

– Чего ты хочешь? Чего? Целый час я добиваюсь - чего ты хочешь?

– Я хочу, чтобы у тебя не было неприятностей.

– Каких? Отчего?

– Тетрадь могут увидеть.

– И что из этого?

– Ее могут сравнить с твоим авторефератом.

– Все-таки не веришь! Ну, что ж... Хотел бы я знать одно: остановишься ты на этом или пойдешь дальше?

– Прошу тебя, не нужно оскорблений.

– Не нужно оскорблений? А меня ты можешь оскорблять своими предположениями!

– Антон, я говорю очень серьезно. Для тебя это даже важнее, чем для меня.

– А я не желаю обсуждать все это.

– Но я вынуждена, Антон.

– Значит, шантаж?

– Как ты говоришь со мной сегодня! Ужасно!

– То, что делаешь ты, - подло!

– Что я сделала?

– Не знаешь? Хорошо, я разъясню. Ты пришла ко мне в лучший день моей жизни, о котором я столько мечтал...

– Когда-то мы мечтали о нем вместе.

– Когда-то! Когда я был независим от тебя, а не дергался на веревочке, как паяц.

– Не нужно.

– Нет нужно! Ты пришла в такой день, чтобы продемонстрировать мое ничтожество и мою зависимость. Но у тебя ничего не выйдет. Я не боюсь угроз. Понятно?

– Я же не угрожаю, Антон!

– Решила просто поиздеваться? Подергать за шнурок, привязанный к нервам? Не выйдет. Плевал я на все угрозы. Можешь говорить об этой тетрадке кому угодно. Тебе все равно не поверят. Теперь я прав, а не ты. Раньше не поверили бы мне, а теперь не поверят тебе. Ты только унизишь себя, потому что люди подумают, что ты мстишь. У тебя же нет никаких доказательств! А слова ничего не стоят. Не такие слова оказывались ложью. Обыкновенной брехней! И люди перестали обращать внимание на слова. Сплетни мне не могут повредить, и ты должна это понять. Только сама обмараешься! Вот и все.