У Энн на глаза навернулись слезы. Она намылилась и стала яростно тереть себя мочалкой. В чем, собственно, дело? Она потеряла невинность. Это она замыслила и спланировала сама. Вот и все.

Энн не сожалела о своем решении. Хватало иных обстоятельств, из-за которых приходилось раскаиваться. Так и не сделанный выбор. Так и не выполненные обязательства.

Разбрызгивая воду, Энн лихорадочно вытерлась и завернулась во влажное полотенце. И, вернувшись в спальню, под покровом деревянной ширмы молча надела чистые чулки и панталоны. Джейн уже приготовила корсет, и Энн мимоходом заметила, что ее груди все еще кажутся припухшими и податливыми. Она вступила в кольцо нижних юбок. Служанка застегнула лиф и безучастно натянула ей через голову серое шерстяное платье.

Майкл был отличной горничной — у Энн закружилась голова, — гораздо лучше, чем Джейн или ее служанка в Дувре. Быть может, этот пост следовало бы занимать мужчинам, а не женщинам?

— Вы возвратитесь в конце месяца, мэм? — Бледно-голубые глаза в зеркале блестели от любопытства. Впервые в этом доме слуги проявили интерес к ее персоне.

— Конечно, вернусь.

— А адрес оставите?

Энн нахмурилась. Вчера любопытство служанки пришлось бы ей по душе, а сегодня показалось назойливым. Но раздражение было мимолетным: горничная не виновата, что ее госпожа решилась на порочную связь.

— Я оставлю адрес своему стряпчему.

— А если его не удастся найти?

Джейн расчесывала ее волосы и энергично проводила гребнем от головы к спине. Энн отвернулась: в прядях ее волос серебрились седые пряди. Сколько времени потребуется, чтобы ее волосы совершенно побелели. Как скоро она перестанет узнавать себя в зеркале?

— Это совершенно невероятно, но даже если и так, его домоправительница имеет доступ к его бумагам и в случае крайней необходимости сумеет меня разыскать.

Горничная быстро заколола ее волосы ~ смуглые тонкие пальцы проворно метались в зеркале.

— Я скажу дворецкому, чтобы он приказал подать экипаж.

Кучер был единственным слугой, который сопровождал ее в город. Энн не хотела, чтобы прошлое мешалось с настоящим.

— Я отправляюсь не так далеко.

Последняя заколка скрепила ее пучок и слегка оцарапала кожу. Горничная отступила. Темные глаза встретились в зеркале с голубыми.

— Вы позавтракаете перед отъездом, мисс Эймс?

Накануне она так нервничала, что не стала ужинать. Утром тоже, пресыщенная наслаждениями и стесняясь Майкла, отказалась от завтрака. И сейчас почувствовала голод.

— Да.

— Хорошо, мэм.

Энн заскрежетала зубами.

— Черные шелковые перчатки, черный ридикюль с бисером и черную шляпку оставь у дворецкого. Ты мне больше не нужна.

В столовой Энн съела фигурно нарезанный картофель, йоркширский пудинг и ростбиф.

Возобновится ли кровотечение, когда Майкл опять проникнет в нее? Может быть, надо переждать? Она оттолкнула тарелку, и лакей в черной ливрее безмолвно ее подхватил.

Тут все носили черное. Респектабельный цвет для респектабельных людей. А когда Энн порывисто поднялась, другой ливрейный лакей отодвинул стул. Все напоминало о том, что она, вместо того чтобы оплакивать родителей, развлекается с мужчиной, составившим состояние на сожительстве с богатыми дамами. Мужчиной, который утверждает, что пять лет не имел связей. Однако Энн по-прежнему хотела его. Шрамы не оттолкнули ее.

В вестибюле лакей в ливрее о чем-то говорил со стоявшим рядом с ее баулом дворецким.

— Кеб вас ждет, мэм, — сообщил он. — Джеймс вынесет ваш баул.

Лакей взвалил баул на плечо. Он был чрезвычайно силен и, несмотря на сломанный когда-то нос, казался довольно симпатичным.

Очередное доказательство ее падения. Никогда раньше Энн не оценивала физических качеств слуг, не говоря уже о том, чтобы анализировать их сексуальные способности. Дворецкий распахнул дверь, и в мрачный дом ворвался одинокий солнечный луч.

— Желаете оставить какие-нибудь распоряжения, мэм? Я понял так, что вы собираетесь отсутствовать месяц. Могу я узнать ваш адрес?

Его холодная вежливость нервировала Энн — она чувствовала себя посторонней в этом доме.

— Адрес есть у моего стряпчего, мистера Литтла, — коротко ответила она. — Время от времени он будет заглядывать и обо всем позаботится, если что-нибудь потребуется.

Дворецкий бесстрастно подал ей гренадиновый плащ. Энн продела руку сначала в один рукав, затем в другой. И.он так же молча предложил ей перчатки и круглую черную фетровую шляпку с белым плюмажем, а не ту, которую она просила. В последнюю очередь он протянул ей черный ридикюль.