Несколько часов он бродил по городу, пытаясь самостоятельно определить, что это за город и где он находится, но так и не определил.

Судя по погодным условиям, это был юг, но в парках росли кедры и лиственницы вперемежку с колючими шишкастыми кактусами, а на грядках пламенели маки и тюльпаны. Город был изрезан узкими каналами, вода в каналах была ледяная, словно в горной речке. Не было реклам и вывесок, но дома были отделаны разноцветными мозаичными панелями, которые делали их непохожими друг на друга.

У застекленного подъезда одного из них стоял человек в серебряном комбинезоне. Мужчине было лет под пятьдесят, у него было усталое вытянутое лицо, высокий лоб, широкая полоска усов под крупным, с горбинкой, носом. Его собеседником был плотный юноша, завороженно смотрящий на старшего товарища.

– Твою кандидатуру удалось отстоять, - сказал пожилой.

– Спасибо, - сказал юноша.
– Не знаю, печалиться или радоваться. Не могу сейчас, через год бы...

– Почему?
– строго и недовольно спросил пожилой.

Юноша явно смутился.

– Вы же сами учили меня, что у каждого человека есть своя функция. Я не сразу сформулировал свою, хотя ответ напрашивался сам собой. Врач борется со смертью. Его функция отодвигать смерть. Мы надеемся вернуть к жизни человека, который в лапах смерти уже второй год. Это небывало!

– Космос бесконечен, - по-прежнему хмуро сказал пожилой.
– Есть расы, победившие смерть. Ты получишь решение, как только установится Галактическое товарищество.

Молодой заметно замялся.

– Можно ли быть уверенным, что рецепты чужой жизни подойдут для нас? И потом, готовый рецепт может записать любой человек, ему не обязательно быть медиком. Заманчивее поломать голову самому...

Некоторое время пожилой внимательно разглядывал собеседника, потом сказал:

– Малыш, будем откровенны до грубости. Работой, о которой ты мне рассказываешь, занимаются около трех тысяч человек, и никто не знает тебя. Отправившись в космос, ты будешь одним из многих, а вернувшись, станешь высшим авторитетом, к медицинскому заключению которого будут прислушиваться все.

"Конфликт, - подумал Баскунчак, миновав их.
– Пожилой тянет молодого в космос, а тот отказывается, полагая, что более важные дела найдутся именно на Земле. И он прав. Но вот из какого автора эта цитата?"

Замысел Былицкого казался ему грандиозным. Он уже представлял, как дома будет рассказывать обо всем, что случилось с ним в провинциальном городе. Захотелось догнать встреченных им людей и поговорить с ними, чтобы выяснить подробности, касающиеся этого мира. Но разговор незнакомцев продолжался, и Баскунчак не осмелился вмешаться. Забираться в глубину неизвестного города в первый же день он тоже не решился, поэтому вернулся к дверям, которые выделялись на фоне голубого неба дрожащим радужным прямоугольником.

В холле было тихо и темно.

Прежде чем Баскунчак открыл следующую дверь, он услышал рев.

Открыв дверь, он сразу понял, что поступил опрометчиво.

Прямо за дверью начинался лес. Нет, это не был привычный для него сыроватый и прохладный лес Подмосковья. Деревья сплетались ветвями, образуя непроходимую чащу, все овивали толстые жилистые лианы с мясистыми и сочащимися влагой листьями, маленькая извилистая еле заметная тропинка вела в самую чащу, но ступить на нее мог только безумец - именно из чащи доносился этот жуткий рев, который был исполнен неприкрытой угрозой.

Было жарко и душно, воздух можно было выжимать, как тряпку, он был пропитан незнакомыми ароматами цветов и трав, в которые время от времени вплетались волны ужасающей вони, запахи тления и гниения. В этом чудовищном лесу поминутно рождались и умирали невероятные существа, охотились друг на друга, набрасывались, пытаясь утолить голод и собственные инстинкты, в этом лесу человек никогда бы не смог выжить, разве что построил бы себе убежище из бетона и стали многометровой толщины и никогда бы не покидал его.

Лес кипел и бесновался, лес предупреждал, лес откровенно угрожал, он смертельно ненавидел простор. А потом раздался страшный треск, и, проломив непроходимую глухую стену джунглей, на поляну с голубоватыми блюдцами болотной воды, поднимая фонтаны брызг, выскочило жутковатое существо, похожее на огромную бронированную лягушку. Существо присело, внимательно разглядывая пространство впереди желтыми глазами с вертикальными зрачками, замерло на мгновение и вновь заревело. Пасть у него была огромной, с неровными зубами, которыми чудовище запросто могло в мгновение ока смолотить железнодорожный вагон. От леса вновь накатилась волна вони - так пахло болото, испуская развороченным чревом своим метан и сероводород. Чудовище устремилось через поляну, поросшую голубоватыми цветами, прямо на Баскунчака. Проще всего было бы шагнуть назад, но испуг оказался слишком велик, и Баскунчак побежал куда-то в сторону, с ужасом слыша тяжелые шлепающие звуки позади себя и приближающееся дрожание земли. Он уже ни о чем не думал, потому что лихорадочно крутившиеся в его голове бессвязные обрывки нельзя было назвать мыслями.