– Около сотни ковбоев; кроме того, где-то около двадцати пяти слуг следят за домом и садом. Один человек ухаживает за прудом с экзотическими рыбками.

– Бедность не порок, но большое неудобство. – Он вновь присвистнул, окидывая взглядом округу.

Дана засмеялась и показала на довольно узкую дорожку, полускрытую высокими папоротниками.

– Нам сюда.

Роб быстро проехал мимо главной усадьбы, затем они оставили позади несколько гостевых бунгало и наконец добрались до Макаи-хаус. Он выключил зажигание и, притянув ее к себе, зашептал:

– Когда мы войдем в дом, попроси меня немного поснимать на память.

– По-моему, ты насмотрелся шпионских фильмов, – заметила Дана, выходя из машины. Но когда они вошли в домик, Дана поступила, как велел Тагетт. – Роб, посмотри, какой великолепный вид на кратер Молокини, – заявила она. – Ты должен сфотографировать его.

– Хорошо, детка, – откликнулся Роб, и она решила, что это звучит почти естественно. – Мне, правда, больше нравится кровать. Почему бы тебе не устроиться на ней, а я тебя сниму.

Дана скромно уселась на край кровати, скрестила ноги и укоризненно посмотрела на Роба. Тот молча смеялся над ней, вынимая камеру из чехла. Минуту спустя он стал, напротив, необыкновенно серьезен. Красный индикатор загорелся, и вспышка замигала, указывая на наличие «жучка». Роб сделал знак, чтобы Дана продолжала говорить, а сам взгромоздился в самом центре кровати, чтобы изучить гавайский гобелен, висевший на стене над кроватью. Большой Папа коллекционировал местные произведения искусства. Это он приобрел эффектный гобелен с белым с желтым геометрическим рисунком и ананасами – символом гостеприимства и дружбы. Миссионеры обучили островитянок ткать эти гобелены, надеясь, что таким образом у них не останется времени на «дьявольское дело» – танцы хулу. Но, увы, гавайцы, конечно, полюбили возиться с гобеленами, украшали их красочными и замысловатыми гавайскими узорами, но танцевали с прежней страстью.

– Подожди, ты же еще не видел ванной комнаты. – Дана вскочила с кровати, похолодев от мысли, что кто-то подслушивает каждое их слово. – Там ванна, утопленная в полу, и восхитительный вид на океан.

Роб указал ей на крошечную металлическую точку, меньше чертежной кнопки. Она выступала из стены всего на дюйм и была прикрыта кромкой гобелена. Если не знаешь точно, что ищешь, то ее никогда не обнаружишь. Он спрыгнул с кровати.

– Пойдем, непременно надо заснять это великолепие.

Ванная комната была почти такого же размера, как спальня. Напротив ванны была застекленная стена, через которую открывался панорамный вид на бесконечные зеленые луга и сверкающий вдали океан.

– Ого, да мы просто обязаны обновить эту ванну, – сказал Роб.

Дана уже готова была резко осадить его, но вовремя вспомнила о «жучке», обнаруженном в спальне, и промолчала. Роб уже занимался своей вспышкой, и Дана не стала мешать ему.

– Прекрасно, золотко, – сказал он, – а теперь пошли на веранду. Хочу сфотографировать тебя на фоне кратера.

Когда Дана вышла, он плотно закрыл дверь. Чувствуя себя полной идиоткой, она стала позировать на фоне вулкана Молокини. Затем Роб сделал еще несколько снимков: Дана в шезлонге из ивовых прутьев напротив стены коттеджа, Дана стоит у зарослей папоротника, среди диких орхидей с глубоким лавандовым зевом.

– В ванной и на террасе все чисто, – сообщил Роб, когда закончил фотографировать. – Только один «жучок» над кроватью.

Он еще раз оглядел все вокруг, проверяя, не пропустил ли чего. Внезапно он резко притянул Дану к себе. Его неожиданные действия застали ее врасплох. Прежде чем она поняла, что Роб делает, он уже целовал ее, прижимая к груди сильными руками.

– Не вздумай возмущаться и колотить меня кулаками в грудь, – шепотом предупредил он Дану через секунду. – На балконе главной усадьбы стоит человек с седыми волосами. Должно быть, это Большой Папа. Он наблюдает за нами в подзорную трубу или что-то в этом роде, поэтому постарайся не разочаровать ни его, ни меня.

– Большой Папа любит наблюдать за миграцией горбатых китов, возможно, он увидел нескольких.

Роб не двигался, его губы были все еще в дюйме от ее рта.

– В наших краях киты появляются зимой. А сейчас у нас какой месяц?

– Июль, – признала она. Пальцы Роба ворошили ее волосы. – Ты прав, нет там никаких китов, он наблюдает за нами.

– Еще один поцелуй, а затем мы укроемся от его глаз на задней террасе. Кто знает, может, он умеет читать по губам.

С этими словами Роб прижал Дану к себе, и на секунду их глаза встретились. Странное чувство внезапно пронзило ей грудь. «Господи, да он делает со мной что хочет, не тратя на это никаких усилий», – подумала Дана. Она испугалась, что потеряет голову и уступит его желанию, если он в какой-то момент проявит настойчивость. Его глаза долго не отрывались от ее губ, потом он прильнул к ним.