Мне это хождение по безлюдному дому начинало очень не нравиться. Время от времени я пытался звать Елену Олеговну, как видно, - теперь я верил испугавшуюся не зря.

Музыка, все время откуда-то долетавшая, становилась все громче. Кажется, вот здесь.

Остановившись перед дверью, постучал. Никто не отозвался. Я вошел.

Это ещё была одна спальня, подобная той, что я уже осмотрел. Новая мебель красно-коничневого цвета, розовый ковер на полу, зеркально блестевший паркет у стен, там, где ковра не хватало, две прозрачные акварели в рамках у изголовья крвоати, у большого зеркала - туалетный столик, заставленный флаконами и коробочками. А ещё бутылка вина, стакан с недопитой жидкостью, пепельница, окурки... Сильно пахло сигаретным дымом и - я принюхался - сладковатым запахом марихуаны.

Мне показалось, я понял, куда попал. Разумеется, это была спальня Марины. На это указывали следы марихуаны, бутылка вина, запашок вседозволенности. Напротив кровати на тумбочке был телевизор. Телевизор громко орал; транслировали какой-то концерт. Девице после всех её приключений позволялось делать все, что угодно. Даже напиваться перед сном. Лишь бы не удирала и не позорила благопристойную семью политика и предпринимателя.

Да, скороее всего так и было, как я вообразил. За одним исключением: самой Марины нигде не было. Даже в маленькой ванной комнате, примыкающей к спальне.

Я вернулся в спальню и выключил телевизор. Теперь в доме наступила полная тишина. Вышел из Марининой спальни и отправился осматривать дом дальше. Оставалось ещё пару дверей. Я хотел быстрее закончить осмотр и позвонить успокоить Веру. Я знал, что она волнуется. То, что здесь произошло похищение, у меня уже сомнений не вызывало. Об этом говорила и та поспешность, с которой обитатели покинули дом, не выключив телевизоры, свет и не закрыв входную дверь.

Обе двери, куда я ещё не заглядывал, в отличие от остальных, сделанных, как видно, на заказ, были типовыми, каких полно в квартирах нормальных людей. Я открыл первую дверь. За дверью была кладовая, набитая всяким хламом. Я осматривался здесь ровно столько, чтобы удостовериться в отсутствии здесь людей. Потом открыл последнюю дверь.

К моему удивлению, здесь было жилое помещение. Скорее всего комната для прислуги: узкая кровать, синтетический палас на полу, дешевый платяной шкаф. Но размерами, а также расположением двери совместного санузла, комната напоминла последнюю спальню, насыщенную ароматами Марининого присуствия. Да, дверь слева от кровати вела в ванную комнату. Я убедился в правильности своего предположения сразу, как только открыл дверь.

Ванная комната, однако, была крошечная, как в малогабаритной квартире. Унитаз располагался слева от входа. На кафельном полу возле ванны стояли красные тапочки с помпонами. На полочке у умывальника я увидел несколько флаконов с кремами и туалетной водой. В воздухе стоял резкий запах, который я не мог бы спутать ни с чем.

Когда я шагнул внутрь, под ногой звякнула стрелянная гильза. Клеенчаая занавска, отделявшая ванную, была расписана крупными зелеными цветами и висела на блестящих медных кольцах. Она была задернута. Я раздвинул её, и кольца издали пронзительный звук, резанувший мои нервы.

Я нагнулся, чтобы отвести мокрые волосы с лица этой женщины. В первое мгновение мне показалось, что это была Марина - тело было похоже. Но когда я отвел прядь волос, то оказалось, что женщина была много старше, лет сорока. Перед смертью она вжалась в угол ванны, подняв колени к груди, словно пыталась спрятаться за ними, или самой стать меньше, недоступной для пуль, проделавших отверствие в груди и в горле. А тонкая струйка воды продолжала омывать её, словно заранее готовя тело к погребению.

Н-да. Тут все было ясно. Дамочка принимала душ перед сном, как вдруг кто-то зашел к ней, отодвинул пистолетом край занавески, женщина постаралась занять как можно меньше места, вдавилась в угол ванны, и тут её настигла смерть.

Да, так и было. Женщина спокойно разделась, забралась в ванну, включила воду, отрегулировала напор воды и температуру, ещё не успела переключить смеситель на душ, как тут - на тебе - мужчина с пистолетом.

Мне даже не хотелось представлять себе то, что может испытывать голая женщина в таком положении. Главное, отсутстие одежды делает любого человека беззащитынм. Сказанное, конечно, не относится к таким грубым экземплярам, как я, и войди ко мне в ванную, когда я моюсь под душем, какая-нибудь женщина с пистолетом, все, конечно же, было бы иначе...

Мне было непрятно видеть выражение этих мертвых глаз, словно бы укорявших лично меня; я приехал, как только меня позвали и быстрее явиться не мог. Я наклонился и вернул её волосы в прежнее положение, закрыв прядью глаза.

Вернулся в спальню и стал в центре комнаты, качаясь на пятках. Кто-то пришел сюда в дом, похитил хозяев и убил служанку, чтобы не оставлять свидетеля. Когда паны дерутся, у холопов чубы трещат, подумал я и рассмеялся.

Но это не был веселый смех.

ГЛАВА 12

НЕОЖИДАННЫЙ ГОСТЬ

Спускаясь в холл, я размышлял. Ясно одно, незнакомцы (или незнакомец) так испугавшие Тарасову Елену Олеговну, все-таки не были плодом её воображения. Бандиты вошли в дом как раз в тот момент, когда Елена разговаривал со мной по телефону. Вошли, пригрозили оружием, заставили положить трубку, а потом, захватив и падчерицу, увели с собой. Убив прежде единственную свидетельницу - служанку.

Я чувствовал в своих рассуждениях противоречие. Мне было не ясно, чем помешала преступникам служанка, если она все равно ничего не видела и не слышала до того момента, как её нашел бандит.