– Защита закончила представление свидетелей.
– Томасси, улыбаясь, оглядел членов жюри.

Судья Брамбейчер объявил перерыв до двух часов.

26.

На ленч Джафеты пошли в ресторан Говарда Джонсона. Мистер и миссис Джафет ели с аппетитом, а Эд едва притронулся к еде.

– Знаете, - неожиданно сказал он, - секрет успеха моих фокусов надо искать в психологии.

Ему ответили недоуменные взгляды родителей.

– Я хочу сказать, рука не может быть быстрее глаза. Просто людям нравится, что их обманывают. А фокусник помогает им в этом, отвлекая внимание. Зрители не замечают манипуляций фокусника, потому что не хотят их видеть. Многие без труда разгадали бы секреты фокусов, если бы приложили минимум усилий. Во всяком случае, для себя я уже сделал определенные выводы.

– Какие же?

– Я собираюсь передать свои фокусы Армии спасения или другой благотворительной организации.

– Почему бы тебе не обдумать это решение в более спокойной обстановке?
– спросила его миссис Джафет.

– Я все обдумал, мама. Фокусы не идут ни в какое сравнение с тем, что мы видели сегодня.

– Ты расстроен, - заметила миссис Джафет.

– О мама, ты все упрощаешь. Папа, ты можешь честно ответить мне на один вопрос? Кто из них хуже, Томасси или Урек?

Мистер и миссис Джафет промолчали.

– Я понял, что Томасси - истинная звезда этого представления. Я им восхищен. Меня волнует только одно: что произойдет, если Урек выйдет на свободу? Тебе придется нанять мне телохранителя, папа.
– Эд попытался засмеяться.
– Или сразу же переехать в другой город.

– Даже не думай об этом, - возразила миссис Джафет.
– Улики слишком весомы.

– Женщины всегда живут надеждой, - вздохнул мистер Джафет.

* * *

Томасси начал заключительную речь, подойдя к барьеру, отделявшему членов жюри.

– Леди и джентльмены, я вам искренне сочувствую. Вы слышали много противоречивых сведений. Давайте попробуем распутать этот клубок. Давайте разберемся, что удалось доказать уважаемому прокурору.

Начнем с очевидцев правонарушений, представленных обвинением. Отец пострадавшего, мистер Джафет. Я могу понять слепую ярость, охватившую его при виде драки, в которой Эдвард Джафет оказался слабее противника. Я даже могу понять, почему он набросился на Урека, хотя это обстоятельство не позволяет назвать его беспристрастным свидетелем. Вы слышали показания мистера Джафета. Он солгал, дав клятву говорить только правду. А ведь тогда ему не приходилось защищать интересы сына. Здесь же он давал показания, будучи лицом заинтересованным. Очень может быть, что он вновь солгал. Возможно, что и нет.

А остальные очевидцы? Обвинение вызвало школьного сторожа, старика. Он беспробудный пьяница. И в тот день пил с самого утра. Он даже не помнит, сколько работает сторожем, пять лет или десять? Представляете? Я бы сказал, что его слова не внушают доверия.

Кто же еще? Доктор. Он признал, что Эдварда Джафета направили в отделение реанимации для уточнения диагноза. И это все свидетели обвинения. Еще раз хочу остановиться на так называемом смертоносном оружии. Это важно, так как оно стало единственной, повторяю, единственной причиной того, что дело Урека рассматривается в суде округа, а не города Оссининга. И что же сделал подсудимый с велосипедной цепью? Он обмотал ее вокруг шеи Джафета? Никто об этом не говорил. Он засунул цепь в горло Джафета? Об этом также не упоминалось. Однако повреждения обнаружены именно в области шеи! Видите, как легко запутаться в, казалось бы, простых вещах. Мы можем сказать наверняка, что уничтожена частная собственность ценою сто семьдесят пять долларов, к тому же застрахованная. То есть ее стоимость возмещена владельцу страховой компанией. И я спрашиваю вас, можем ли мы приговорить кого-нибудь к тюремному заключению за такой проступок?

Томасси прошелся вдоль барьера.

– Нам не нравятся драки подростков. Но они всегда дерутся. Мы не можем отправить их всех в тюрьму, не так ли? В суде мы обычно не поднимаем вопроса о возрасте. В конце концов, если женщину обвиняют в каком-нибудь правонарушении, не хотим же мы наказать ее дважды, первый раз оглашая во всеуслышание, сколько ей лет. Возраст действительно не имеет особого значения. Но в нашем случае прокурор пытался доказать, что шестнадцать лет равнозначны шестидесяти. Те из вас, у кого есть дети, знают, что шестнадцатилетний подросток еще не взрослый человек и с каждым днем он продолжает не только взрослеть, но и просто расти. Подсудимый Урек не является вашим сыном, но у него тоже есть родители. Ни вы, ни они не несут ответственности за его действия, но тем не менее я бы хотел, чтобы вы рассматривали совершенное им правонарушение с учетом того, что ему, как и пострадавшему, всего шестнадцать лет.

Тут много спорили о том, насколько серьезны повреждения, нанесенные младшему Джафету. Будь они действительно серьезны, сидел бы Эдвард Джафет в этом самом зале, как он сидит сейчас, в последнем ряду? Мне он кажется вполне здоровым. Во всяком случае, его не принесли сюда на носилках.

Что сделано, то сделано, но сейчас я хочу поговорить о другом. Эдвард Джафет - очевидец случившегося. Почему же он не давал показания? Стенли Урек не испугался и рассказал о том, что произошло. Почему Эдвард Джафет отказался сказать нам правду, всю правду и ничего, кроме правды? Он сидит в зале не для того, чтобы открыть нам истинную картину случившегося. Нет, он сидит здесь, чтобы насладиться мщением!

Но право карать или миловать дано не ему, а только нам. И вот я подхожу к самому главному. Подсудимого обвиняют в том, что он напал на младшего Джафета, имея в руках смертоносное оружие, с целью причинить тому вред этим оружием. И его вина должна быть доказана, чтобы ни у кого из нас не осталось сомнений в том, что подсудимый действительно совершил правонарушение, в котором его обвиняют. Если же сомнения остаются, значит, вы имеете право заключить, что этот шестнадцатилетний мальчик невиновен, так же как был бы невиновен ваш или мой сын, окажись он в аналогичной ситуации.