– Ваша честь, - воскликнул Томасси, - прошу прекратить дело на основании того, что обвинению не удалось...

Судья остановил его и попросил членов жюри выйти из зала суда.

– Мистер Томасси, - сказал он, когда за ними закрылась дверь, - я прекращаю дело по пункту обвинения, касающемуся нападения на Эдварда Джафета в "Фелпс Мемориал", так как...
– Брамбейчер понизил голос, чтобы его могли слышать только Кантор и Томасси, - обвинению действительно не удалось доказать, что именно Урек перерезал трубку в больничной палате. Томасси, я знаю, что он там был, Урек знает, что был там, но присяжным об этом ничего не известно, так как Кантор не смог привести убедительных доказательств присутствия Урека в палате Джафета.

Когда присяжные вновь заняли свои места, судья обратился к Томасси:

– Давайте побыстрей покончим с этим делом. Прошу вас позвать первого свидетеля.

– Ваша честь, мой первый свидетель - подсудимый Стенли Урек.

* * *

– Ирен, я думаю о Нью-Мехико, - сказал судья Брамбейчер жене, когда обед подходил к концу.

– Что сегодня произошло?

– Я не понимаю, почему не могу подумать об отдыхе.

– И чем ты собираешься заниматься в Нью-Мехико?

– Не знаю.
– Судья вздохнул.
– В этом-то вся загвоздка.

* * *

Эд наконец дозвонился Лайле.

– Завтра Урек будет давать показания.

– Я слышала. Об этом говорит весь город.

– Ты поедешь?

– Я не могу пропустить занятия.

– Лайла.

– Да?

– Ты знаешь, я не стал давать показания.

– Я слышала. Ты молодец.

– Мой отец вчера был бесподобен.

– Я слышала.

– Надеюсь, мы скоро увидимся.

– Хорошо, что ты позвонил, Эд. Удачи тебе.

Положив трубку, Эд долго думал о том, что она хотела этим сказать.

* * *

На следующее утро Эд, его отец и мать вошли в зал суда и сели в последнем ряду. Родители Урека сидели чуть впереди, по другую сторону центрального прохода.

Эду казалось, что он в театре на интересном спектакле. Судья в черной мантии занял свое место. Тут же к нему подошли адвокат и прокурор. Появился Урек, в костюме и галстуке, с короткой стрижкой, сел в кресло для свидетелей, поднял правую руку, положил левую на Библию и дал клятву говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды. Томасси сиял, как медный таз, и улыбался всем присутствующим, даже Кантору и Ферлингеру.

– Вы учитесь в школе Оссининга?
– задал он первый вопрос.

– Да, сэр.

– Вы успеваете по всем предметам?

– Да, сэр.

– У вас есть мотоцикл?

– Нет, сэр.

– Вы умеете водить мотоцикл?

– Нет, сэр.

– Вы когда-нибудь курили марихуану?

– Мистер Томасси, - вмешался судья Брамбейчер, - если свидетель, дающий показания под присягой, скажет о совершенном им правонарушении, против него может быть возбуждено уголовное дело. Положительный ответ на заданный вами вопрос дискредитирует свидетеля. Он это понимает?

– Я не хочу говорить за свидетеля, ваша честь.
– Томасси повернулся к Уреку.
– Вам известно, что употребление марихуаны запрещено законом?

– Да, сэр.

– Вы когда-нибудь курили марихуану?

– Нет, сэр.

– Вы употребляли, продавали или покупали кокаин, героин или барбитураты?

– Нет, сэр.

– Откуда у вас на лице шрам?

– Я упал с велосипеда. Кантор вскочил на ноги.

– Ваша честь, жюри присяжных интересуют только факты, касающиеся совершенных правонарушений, и мне неясно, какое отношение имеют вопросы адвоката к определению степени вины подсудимого.

– Ваша честь, - отпарировал Томасси, - я полагаю, прокурор хотел сказать - определению степени вины или невиновности подсудимого. Мои вопросы вполне уместны и направлены на то, чтобы члены жюри присяжных ознакомились с характером и образом жизни Стенли Урека. К сожалению, шрам на лице негра или представителя какого-либо национального меньшинства обычно ассоциируется у нас с ножевой дракой или другой формой насилия. (Негритянка, сидевшая среди членов жюри, согласно кивнула) - Ваша честь, я выяснял происхождение шрама, чтобы присяжные могли более объективно оценить действия подсудимого. Могу я продолжать?

Брамбейчер кивнул. Кантор все еще стоял.

– Вы хотите что-нибудь добавить, мистер Кантор, или подождете своей очереди? Кантор сел.

– Вы купили билет на праздничный вечер?

– Да, сэр.

– Вы пришли с друзьями?

– Да, сэр.

– Ваши друзья учатся в школе Оссининга?

– Да, сэр.

– Вы танцевали?

– Нет, сэр.

– Объясните, пожалуйста, почему?

– Я не умею танцевать.

– Ну, не надо смущаться, я тоже не силен в танцах.