Шрифт:
– Ехать недолго, детка. В получасе хода отсюда по заливу имеется небольшой мысок, на нем и стоит мой летний домик. Там я люблю отдыхать от забот.
Андрей поднялся из-за стола, отошел к борту и подставил ветру лицо…
– А я ведь так и не рассказала, зачем звонила тебе, – робко начала Рита, отважившись сделать еще одну отчаянную попытку.
Гаврилов повернулся к ней:
– Да, я и забыл. Конечно, рассказывай!
Она постаралась придать голосу уместные в данном случае зловещие нотки.
– Филат хочет тебя убить! Он расспрашивал меня про твою охрану. Сколько человек, какое вооружение…
– А ты что?
– Я ему ничего не сказала. Он будет искать тебя…
– А что меня искать – вот я. Вот моя яхта, вон моя дача, мой адрес и телефоны можно без труда узнать в городской справочной. Пускай приходит… герой. Я его не боюсь, Ритуша. Не такие меня пугали… Да я не испугался.
Скоро ты кое-что увидишь!
И он опять отвернулся. А Рита закусила губу, И этот номер не прошел.
А она– то надеялась расположить к себе этого негодяя, надеялась, что в знак благодарности за предоставленную ему информацию он наконец отпустит ее на все четыре стороны…
– Вот мы и приехали! Смотри, – Андрей махнул в сторону зеленого мыса. – Это и есть моя дача. Ты тут впервые.
Через несколько минут днище яхты прошуршало по дну и носовая часть ткнулась в высокий берег. Двое матросов расторопно завертели лебедку, и трап, описав полукруг, опустился на сухой песок.
– Прошу, моя радость, – деликатно подтолкнул Гаврилов гостью к трапу. – Очень надеюсь, что наша прогулка доставит тебе истинное удовольствие.
Рита сошла на берег. Она уже не однажды пожалела о том, что позвонила Андрею, но решила до конца сыграть свою роль, так и не уяснив, что же ею руководило больше – страх или простое бабье любопытство.
– А у тебя здесь мило… – через силу улыбнулась она.
– И это все, что ты можешь сказать? – Андрей взял ее под руку:
– Хочу тебе сказать, моя милая, что наша встреча могла сорваться. Твой Филат хвостом за тобой ходит…
– Разве?
– Господи, какие удивленные глазки! А ты не знала, что он за тобой приглядывает?
– Нет…
– Так вот, моим ребятам пришлось изрядно потрудиться, чтобы отвязаться от слежки. – Андрей вдруг взял девушку за плечи и резко развернул к себе:
– Ты никому не проболталась, сучка, что встречаешься со мной?
– Андрей, господи, что с тобой? Конечно же нет!
Глаза у Гаврилова были бледно-голубого цвета, почти прозрачными и холодными, как стекло. Он убрал руки с плеч девушки и произнес:
– Похоже, я напугал тебя, крошка. Глазки-то как у тебя расширились! Ну не расстраивайся, придем сейчас в дом, отдохнем как следует. – Андрей повел Риту по тропинке в сторону огромного особняка, красно-коричневая островерхая крыша которого просматривалась между сосен.
Глава 37
«Дача» Гаврилова оказалась форменной крепостью: помимо кирпичной, в три метра высотой стены, дом окружал широкий ров, заполненный зеленоватой водой.
Надо рвом, чуть изогнувшись, нависал разводной мостик. За прочными стенами этой «дачи» можно было пережить не только шторм, но и осаду.
Казалось, еще секунда – скрипнут массивные чугунные ворота, заглушая шум леса, и покажется мрачная, заросшая щетиной рожа охранника, который после недолгого осмотра посоветует гостям топать от частных владений подобру-поздорову.
Примерно так оно и случилось. Громко брякнул тяжелый засов, и ворота легко заскользили в петлях. Но вместо злобного сторожа из проема выглянула гладко выбритая подобострастная физиономия дядьки лет пятидесяти.
– Андрей Антонович! А мы вас только к вечеру ждали!…
– Дела, голубчик, спешные! – Гаврилов затопал по мостику, увлекая за собой Риту и обоих охранников, и похлопал дядьку по плечу. Примерно так же делает добрый хозяин, когда ласкает выбежавшую ему навстречу верную собаку. – Все в порядке, Егор?
– Все в лучшем виде, Андрей Антонович, – засеменил следом дядька. – Да что бы могло случиться?
– Как там гости, Егор?
– Тихо сидят, Андрей Антонович, – осклабился дядька.
– Не приуныли? – поинтересовался Андрей у Егора, который верткой собачонкой топтался рядом.
– А чего им унывать! – дядька выглядел почти обиженным. – Кормим, поим, не обижаем.
– Ну и ладно…
Андрей поднялся по лесенке на высокое крыльцо. И, обернувшись у самых дверей, недоуменно поинтересовался: