Переключил на Бетховена. "Лунная". Все досужие мысли исчезли в дыхании бетховенской ночи.

Но ... педаль Савелий нажимает в местах необычных. Как бы с поправкой на бетховенскую глухоту, что ли, в партитуре упустившую педалирование? У Ицхака Перельмана, как считают музыковеды, идеального исполнителя бетховенской "Лунной", она звучит несколько иначе, без вызова ночному Божеству, выглянувшего вдруг из-за туч, - желтолицему круглому Божеству, кого-то и пугающего...

Я не музыковед. Мне с ними не спорить.

Савелий звучит свежо. По своему. Для меня достаточно.

Дослушал "Лунную" умиротворенный. Тревога не ушла, но притихла...

"Виртуоз ты рыжий". Действительно."Наш Бетховен" - иркутяне попали в "яблочко". Дай Бог тебе в Париже удачи. Это было бы трижды справедливым.

Бережно спрятал дареный диск в прозрачную обложку из стеклопластика, подумал без обычной своей усмешки закоренелого атеиста: "Верил бы в Него, помолился бы за Савелия..."

Савелий появился дня через два. Позвонил с аэропорта. "Я в торонском международным. Можно сразу к вам?"

Только он переступил через порог, я не выдержал: - Со щитом или на щите?!

Пухлая губа Савелия отвисла безвольно - не то в горестной улыбке, не то в раздумьи. В углу рта темный подтек. "Господи, неужели закусил до крови..." - мелькнуло у меня.

– Сам не знаю, Григорий Цезаревич! Скорее всего, не пришелся ко двору. Хотите все по порядку?..

Постараюсь воспроизвести рассказ Савелия дословно.

– Дал я Анастасии "мыло". По ее адресу в интернете, не ведая, подлинный это адрес или "липа" - спасение от супер-патриотов, выгораживающих власти что бы они не вытворяли. Сообщил, что буду пролетом одни сутки в Париже. Что я давний ее почитатель. "Freeman" из интернета "Московских новостей". Был бы рад повидать ее, дорогого мне человека, "неистового Аввакума", как называют ее и друзья и враги. Буду в такой-то день и час в кафе у площади Согласия. Кафе выбрал маленькое, без туристской толкотни. Сел у окна, в самом углу, заказал бутылку мартини. Пригубил и отставил бутылку - не до нее. Дверь кафе со звоночком - мог бы и не пялиться на нее безотрывно. Гляжу, как завороженный... Входят сплошь мужчины, женщина с мальчиком. Все окоченели, хотя какой в Париже мороз!. Женщина стряхнула со шляпки капли воды. Потирает руки. Видать, даже минус один-два для Парижа - сибирский мороз.

Никто в мою сторону и глазом не ведет. Неужто адрес Анастасии был просто-напросто отлупом для интернетовской братии... Вот, наконец, вроде бы она, моя девчушечка. Ох, нет, не она. Коломенская верста! Баскетболистка!.. Да нет, она "коломенская верста" рядом, с крошечным, с боксерскими плечами, парнем в спортивной кепке, прохромавшим вслед за ней. С ними старик в полковничьей папахе, нос крючком, скулы вразлет, татарские - явно русак..

– Ах, вот она какая! Девушка-чернавушка из русской сказки! А, может, турчанка или чеченка. Нос добрый, кавказский. С горбинкой. На плечах легкий спортивный плащ цвета весенней травы. Метнула огненным глазом в мою сторону. Как выстрелила. Я не жив-ни мертв. Заказали они кофе, чуть отогрелись. И вдруг все трое разом, как птицы, вспорхули. И вылетели.

У меня сердце упало. Все! Не видать рабу Божьему Савелию счастья! Какого лешего летел через океан?

Метнулся к окну, вижу: подходят к зеленому "Ситроену", открывают дверцы... Я метнулся на улицу. По счастью, рядом такси. Взялся за ручку двери, а за ней р-р-р... Бульдог лежит возле шофера, на сиденьи. Вроде дремлет. Я повалился на задний диван, сказал четко, по военному: "За этим зеленым "Ситроеном". Не оторветесь - оплата двойная!"

Сумасшедшее парижское такси. Останавливается перед каждым зеленым светофором, сходу проскакивает красный. Главное, мой зеленый "Ситроен" впереди...

Где мы? Елисейские поля - мимо. Триумфальная арка, обогнули и - мимо. К Булонскому лесу, что ли?

Остановились, как вкопанные.

– Вон, ваше авто, служба!
– недружелюбно пробурчал шофер.
– Где мы, отец?

– Париж, служба! Метро "Ля Дефонс"! По вашему, "охрана"!

Из "Ситроена" выбралась, пригибаясь, только Анастасия. Остальные тут же умчались.

Анастасия исчезла в арке двора, ищи-свищи. Увидел пальто а клетку у парадного с треснувшим стеклом.

"И тут дверь со звонком?!"

На звонок выглянула старая заспанная консъержка .

– К кому, молодой человек?

– К Анастасии!
– брякнул я, хотя и понимал, что здесь никакая она не не Анастасия , это только ее "ник" в интернете Анастасия...

Консъержка взглянула на меня холодно, настороженно. У меня вырвалось обнадеженно: - Да вот, только что она прошла!

Консъержка усмехнулась, неторопливо поправила на плечах облезлую лису: мало ли как называют себя своим мужчинам молодые француженки! Покрутила телефон:

– Лола, к вам мужчина, обозвавший вас с тяжелым русским акцентом Анастасом... Да-да, рыжий. Как огонь в камине... Нет, по моему, трезв. Вот только... у него страшновато огромные руки. Как грабли.Я таких рук боюсь с детства... Спросить, кто грабли по профессии?.. Говорит, пианист .. Считаете, у пианиста и должны быть грабли?

Сама спустилась Лола. Рослая девчурка, выше меня, а во мне метр семьдесят. Плащ расстегнут. Юбочка короткая. Ноги длинные. В России мужланы шутили, такие ноги идут прямо от горла. Стрельнула глазом в мою сторону. Глаз и впрямь турецкий - антрацит с проблеском. Протянула ладошку. Ладошка детская, а пожала руку по мужски. С силой. Усмехнулась: - Действительно, "грабли".