У остальных ученых востоковедов судьба сходная. Спаслись немногие.

Известному ученому и философу Пятигорскому, например, удалось эмигрировать в 1979 году, с тех пор - профессор Лондонского университета. Востоковеды все были знакомы и связаны друг с другом . И Пятигорский, и Сыркин, и лингвист и культуролог Юрий Лотман, и, коненчно же, просветлённый Бидия Дандарович Дандарон... Дондарона, увы, знают только буддисты.

– Так вы - буддист?
– спросил Савелий.

– В некотором роде, - усмехнулся Жак, - Но по чести, я - просто вольный мыслитель, каких немало было на Руси издревле. И сейчас таких пока что извести не удалось, насмотря на все старания...

Звякнула дверь.

– Пришел отец... Удалось его недавно вытащить.
– Жак окликнул отца, чтоб познакомился с русско-американским гостем.

– Трудно я уезжал из России, - сказал отец, снимая с головы полковничью папаху.и его широкоскулое, с "татаринкой" русское лицо стало на мгновение виноватым.

– Не выпускали?

– И это было. Я был професором в ВАФе. Преподавал высшую математику... Не знаете, что за аббревиатура "ВАФ"?.. Военная Академия Генштаба имени Фрунзе...

– Секреты вас держали?

– Какие секреты в моей математике!... Нет, не только секреты держали. Вся жизнь там. Война...Блокада... Решился все же. Тут дети, внуки...

Жак усмехнулся:

– Внуками у нас еще не пахнет..

– Растет наша Лола...

Жак усмехнулся скептически:

– У Лолы, по моему, голова занята другим. Долго ждать, отец.

– Торопить не будем. Кончит Сорбонну и, как говорится на Руси, в подоле принесет.

– Лола ваша родная сестра?
– шопотом спросил Савелий, когда отец ушел.

– Сводная. Отец общий. Лола от второго брака..

– С Больших Грузин, - сказал Савелий, и оба засмеялись...

Жак прохромал на кухню, и Савелия вдруг как током пронизало, дошел до него вдруг смысл всего, что ему раскрылось здесь, в кабинете Жака. Кибернетики, буддисты.. Если Жак считался в СССР буддистом... с ними КГБ расправлялся, как с восставшими лагерями. Разве что танков не вводил... Господи, зачем бесы детишек-то мучили?. Малочисленная группка коротко стриженных мальчишек... этих... как их? "индуистов", что ли? Или как-то иначе... Помнится, в желтых накидках, похожих на халаты, пританцовывающих под барабан на улицах, зрелище в городах редчайшее. Неужели власть так боялась их влияния на толпы спивающихся русаков, которых кроме хоккея и винного магазина за углом уже ничего не волновало?.. А ведь и в самом деле боялась малейшего шевеления мозгов у "подданных", применяя террор по малейшему поводу...

– У вас в России были сложные отношения с КГБ-шной бесовщиной? осторожно спросил он, когда Жак вернулся.

– А вы решили, я хромаю из любви к искусству?

До утра Савелий не спал. Только здесь, в доме Жака, начал, казалось ему, постигать, откуда выросла, окрепла несгибаемая сила, неожиданно взрывная, иным казалось, дикая ярость "Анастасии", вчерашней школьницы, девчонки, которую интернет-гебисты дружно крестили "невменяемой", "злобным врагом государства", "протопопом Аввакумом..."

В зеленом "Ситроене", по дороге на аэропорт, поделился с Жаком сокровенными мыслями. Жак неожиданно возразил:

– Не знаете вы нашей Лолы, господин музыкант!. Она книжница. Славистка от Бога. Поэты Серебряного века, не говоря уж о вечном Александре Сергеевиче - все наизусть... Мой день рождения прошел под звездой Осипа Мандельштама. И часа не посидели в разговорах, у нее уж слезы на глазах:

"И всю ночь напролет жду гостей дорогих,

Шевеля кандалами цепочек дверных..."

А затем декламировала взавхлеб все, сотворенное Осипом, когда ему оставалось, как пели в войну, "уж до смерти четыре шага", декламировала, как молилась:

"Лишив меня морей. Разбега и разлета,

И дав стопе упор насильственой земли,

Чего добились вы? Блестящего расчета:

Губ шевелящихся отнять вы не могли..."

И так до поздней ночи

"Пусти меня, отдай меня, Воронеж..."

Вот кто ее родители, дорогой американец. А Жак, что? Она меня без хромоты и не помнит...

"Сколько прекрасных людей уничтожила, изгнала из страны безмозглая чумовая запугавшая самое себя российская власть!" - До самого аэропорта только об этом и думал. Прощаясь с Жаком, неожиданно и для себя, и для него расцеловался с ним.

– Что бы со мной, бедолагой Савелием, не стряслось, - тихо сказал в моем доме, на прощанье, Савелий, - Пусть я милой Анастасии-Лоле неприятен, пусть даже отвратен, рыжий слюнтяй, я буду любить ее до конца своих дней! Лубянка криком кричит "невменяемая"! "Мегера"! "Ненавидит всех нас!" Проклинает, как "кровавых палачей"...

Имеет на это, дорогие, полное право...

4. "СОЛНЦЕ, ВОЗДУХ И ВОДА..."

Из истории войн известно, что генералитет никогда не прибегает к риску газобаллонной атаки во время удачного наступления войск. Своих отравишь! Химические баллоны и бомбы - оружие отчаяния. За него хватаются лишь в том случае, когда уж ничто не может спасти армию от окончательного краха.