Вспомнился мне давний-давний разговор с корреспондентом "Правды" по Кемеровской области, которого в области, говорят, все любили, а секретарь обкома просто "носил на руках". "Секрет моего успеха, позднее признался мне, "как свой своему", этот газетчик- хитрован, в том, что я трижды в месяц критикую соседние области, а свою, куда аккредитован, разве что один раз в высокосный год."

...Вряд ли Савелий знал, насколько стар и испытан его "новый метод" Но... в критическую минуту нашелся... Молодец!

Тут вдруг появился на экране и крайне редкий гость. Под ником "казенный оптимист" - блистательный знаток русской литературы, я бы сказал, даже гурман поэтической строки, и, вместе с тем, доморощенный поэт, постоянно убеждавший и меня, и других, что он вовсе никакой не поэт, а графоман, что отчасти было верно: не нашел еще он своего поэтического стиля, да и не искал, похоже. Думаю, очень молод был этот талантливый "графоман": не сдержал он своей радости, намекнув в своем обращении ко мне, что ныне он стал главным цензором на Лубянке

"Времена меняются, Григорий!"

"Увы, выбор им сделан: ни к чему главному цензору свой стиль!"

Неслух, - начал "Оптимист" свой новый постинг, сообщили, что вы нынче в мерехлюндии, дарю вам для ободрения стихи. Пишу, что называется "с листа", экспромтом, категорически опаздывая на встречу с двойным агентом.

Назовем подарок "Из писем Нью-Йоркскому другу" (плагиат-подражание И. Бродскому)

"Нынче ветрено, деревья валит с треском.

Холод, слякоть... Изменилось всё в округе.

Смена красок этих так достала, Неслух,

Что хоть вой или беги искать подругу.

Книга тешит до известного предела

Дальше "корки" не пойдёшь, глухое дело.

Сколь же радостней прекрасное колено:

Так согреешся - не надо и поленьев.

Посылаю тебе, Неслух этот "постинг".

Что в Нью-Йорке? Как там язва? Спать не страшно?

Как Григорий? Слышал - всё играет в кости...

Молодец! Но передай, что всё напрасно.

Я живу, как чёрт в аду. Горят финансы.

Разбежалась вся прислуга. Нет знакомых.

Вместо Шубертовских песен и романсов

Лишь гуденье труб водопроводных.

Неслух, помнишь говорил нам Грибоедов:

"Слишком умным будешь - хватишь горя"?

Думаю, что надо торопиться.

Поселюсь-ка я в провинции у моря.

И от Путина далёко и от славы,

И от холода не надо колотиться.

Говоришь, что всё равно придут с облавой...

Ну и что ты предлагаешь - застрелиться?

Вот и прожили мы больше половины.

Как сказал мне старый бомж перед пельменной:

"Мы оглядываясь, видим лишь руины".

Взгляд при этом был какой-то скверный.

Был в лесу. Бродил по кухне с сигаретой.

Вот теперь над ужином "колдуем"...

Как в Афгане, друг мой Неслух, или где там?

Неужели до сих пор ещё воюем?

Помнишь, Неслух, у Григория юница?

Худощавая, с куриными мозгами.

Ты ругался с ней... Недавно стала жрица.

Жрица, Неслух, и общается с богами.

Приезжай на "Vana Tallinn" с черным хлебом.

Или сливками. Расскажешь все как брату.

Постелю тебе в саду под хмурым небом.

Если выживешь, сыграешь мне сонату!

Привет, держи хвост пистолетом!

С давней дружбой. "Оптимист".

И приписка ко мне лично. В ответ на мой постинг, в котором я не скрыл от Цензора ГБ, что его агентуры здесь, на сайте МН, как мух на липучке. И что, на мой взгляд, откровенный фашист "Робин-Гуд, босяк с Лубянки, и "ник" "Недочеловек" из Америки с его половодьем тестов из "Майн Капф", скорее всего, один и тот же ваш человек. Фашисты однотипны, как болванки..."

"Григорий, - ответил мне главный, - Ваша проницательность меня пугает. Переходите к нам в отдел на работу. Нам нужны люди, которые "стоят за идеи намертво, как, по вашим словам, панфиловцы на разъезде Дубосеково", и видят противника насквозь, даже через "моря и океаны". Тем более, что "идеи" у нас сейчас, после "поворота" Путина в политике, почти совпадают с Вашими, а знать "КТО ЕСТЬ КТО" по-прежнему надо. Считайте это официальным предложением, Григорий. Деньги хорошие. Завтра доставят прямо на дом. Афишировать не надо (разговор только между нами, сами понимаете специфику).