На будущей неделе он решил ехать в Москву. У матери оказались припрятанными три золотых десятирублевика ему на дорогу. ("Возьми, Вася; берегла себе на похороны, да уж люди как-нибудь похоронят... Не говори Надьке-то".) И он действительно уехал бы, исхудавший, восторженный, в лихорадке фантазии и работы, если бы не толчок со стороны. Напряжение его неожиданно вырвалось по другому направлению.

Жизнь, по всей вероятности, не прощает уходящих от нее фантастов, мечтателей, восторженных. И цепляется за них и грубо толкает под бока: "Будя дремать, продери глаза, высоко занесся..."

Назвать это мудростью жизни - страшно. Законом - скорее. Физиологией. Жизнь, как злая, сырая баба, не любит верхоглядства. Мудрость в том, чтобы овладеть ею, посадить бабу в красный угол в порядке, в законе, - так по крайней мере объяснял в сумерки на обрыве товарищ Хотяинцев.

Случилось вот что. Надя, как всегда, в половине девятого, с портфелем, в белом платочке, заглянула перед службой в столовую, где лежал животом на столе Буженинов, равнодушно скользнула глазами по голубому городу, занимавшему половину стены, и молча вышла. Скрипнула калитка, и сейчас же послышался болезненный негромкий крик Нади. Она побежала по сеням, рванула дверь и упала среди книг на диванчик, схватившись за голову.

– Негодяй, негодяй!
– закричала она, топая ногами, и заплакала на голос.

На дворе шумела Матрена, ругалась:

– Ах, паршивцы, ах, разбойники!

– Уезжай, слышишь - уезжай сию минуту от нас!
– повторяла Надя сквозь брызгающие слезы.

Оказалось, ворота в трех местах были измазаны дегтем, и написано дегтем же, аршинными буквами, матерное слово. Матрена уже отвела во двор обе половинки ворот и смывала деготь щелоком. Надя на службу не пошла, заперлась у себя. У Василия Алексеевича так тряслись руки, что он швырнул карандаш и попытался постучаться к Наде.

– Убирайся, ты один виноват в моем позоре!
– еще злее крикнула Надя.
– Уезжай в Москву, дармоед блаженный!..

Руки дрожали все сильнее. Дрожало, било тревожным пульсом в середине груди. Василий Алексеевич некоторое время стоял в комнате, мухи ползали по его лицу. Затем - как-то так вышло - он очутился на площади. (Опять из сознания выпал кусок.) Над ним в горячей мгле жгло белое солнце. На площади завился пыльный столб и шел кругом по сухому навозу. Василий Алексеевич глядел на окна "Ренессанса". Кое-какие посетители уже пили пиво. И вот в окне из-за стены выдвинулся длинный волнистый нос. За Бужениновым наблюдали.

Он стиснул зубы и взбежал по лестнице в трактир. Но волнистый нос исчез. Из-за стойки с ужасным любопытством глядела пышная, напудренная Раиса, и ротик ее, как ниточка, усмехался многозначительно. Буженинов схватился за стойку и спросил (на следствии Раиса показывала: "Заревел на меня, вращая глазами"):

– Был здесь Утевкин?

Раиса ответила, что "почем она знает, посетителей много".

– Врете! Это он, я знаю...

– Вы, гражданин, полегче кричите.

Но Буженинов уже опять стоял на площади под мглистым раскаленным солнцем. Оглядывался. По горячей пыли бродили только сонные куры. Раиса видела, как он поднял кулаки к вискам и так, сжимая голову, зашагал к речке.

К вечеру его видели в лугах, сидящим на кургане. Там он и остался на ночь.

ИЗ ОПРОСА НАДЕЖДЫ ИВАНОВНЫ

С л е д о в а т е л ь. Почему Буженинов был убежден, что ворота вымазал Утевкин и что им же брошен камень в переулке Марата?

Н а д я. Не знаю.

С л е д о в а т е л ь. А вы уверены, что это сделал Утевкин?

Н а д я. Кому же еще? Конечно он.

С л е д о в а т е л ь. Какая была цель? Утевкин ревновал вас, что ли?

Н а д я. И это отчасти. Да ревновал.

С л е д о в а т е л ь. Какие же у него были основания ревновать вас именно к Буженинову?

Н а д я. Над ним шутили... Александр Иванович (Жигалев) говорил мне как-то, что встретил Утевкина и смеялся над ним, будто Утевкин остался с носом... Я тогда рассердилась, но Жигалев успокоил, что всё это только шутки...

С л е д о в а т е л ь. Жигалев, говоря Утевкину "с носом", имел в виду Буженинова, не себя, конечно?

Н а д я. Да.

С л е д о в а т е л ь. Стало быть, Утевкин был убежден, что вы живете с Бужениновым?

Н а д я. Я ни с кем не жила.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

С л е д о в а т е л ь. Прошлое ваше показание было несколько иное.

Н а д я. Я ничего не знаю... Не помню... У меня все смешалось...

С л е д о в а т е л ь. Буженинов имел обыкновение носить при себе спички?

Н а д я. Нет, он не курил.

С л е д о в а т е л ь. Вы можете указать, каким образом у Буженинова третьего июля оказались спички?

Н а д я. Когда он побежал - он схватил их с буфета.