Буженинов стоял на скамейке, на бульваре над обрывом, и глядел на то, что сделал. По городу уже в нескольких местах выбросилось пламя. Деревянные крыши, заборы, одинокие деревья, скворечни выступали все яснее из темноты, заливались диким светом. По всей торговой площади плясало пламя. Как живые, шевелились, пылая, лотки и палатки, свертывались, падали. Сквозь крышу "Ренессанса" просвечивали раскаленными угольями стропила. Густой дым валил от пожарной каланчи.

По бульвару бежали женщины с узлами, плачущие дети. На Буженинова не обращали внимания. Дурным голосом кричала женщина, плача упала на землю. Пробежал, подняв руки, бородатый человек в подштанниках. Кого-то пронесли, положили под деревом. Все это происходило перед глазами Василия Алексеевича будто не настоящее, будто его фантазия, будто цветные картинки на полотне кинематографа. Несомненно, ум его в эти минуты помутился.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Город пылал теперь целыми кварталами. Бульвар опустел - здесь от жара нельзя было оставаться. Но Буженинов стоял на скамье и глядел.

Во всех показаниях Буженинова в этом месте - провал, пустота. Он ничего не может вспомнить, кроме мучительного чувства какой-то боли в мозгу при виде телеграфного столба, с висящими по обеим сторонам проволками, на площади среди догорающих балаганов.

Им овладевает настойчивая идея. Трудно понять, как он мог пробраться через пылающие кварталы к своему дому. Здесь он помнит, как влез через окно в столовую и сорвал со стены план голубого города. Крыша дома уже пылала.

Через выгон и старое кладбище он вернулся на бульвар. Это было уже под утро. Вместо базарной площади - широко кругом дымилось черное пожарище, торчали обгоревшие трубы, валялись листы железа, и одиноко над пеплом стоял телеграфный столб с повисшими проволоками.

– Товарищ следователь, уверяю вас, в эту минуту меня охватило чувство восторга и острой печали: я был один среди пустыни. Страшное ощущение себя, личного своего Я - этой буквы, стоящей лапками на горячих угольках и круглым завитком - в тучах, в утренней заре. Иногда теперь мне жутко сознавать: всегда казалось, что себя утверждаешь в творчестве, в созидании. Я же - вы видите, в чем... Или я чего-то не понимаю?.. Винта у меня какого-то нет?.. Или живу я в иное время - неизведанное, незнакомое, дикое?.. Или прав товарищ Хотяинцев?.. Не знаю... Но я честно вам все рассказал... А план голубого города я должен был утвердить на пожарище поставить точку...

Держа полотнище в зубах, Буженинов полез на столб, но сорвался и потерял сознание. Дальнейшее известно. Следствие по этому беспримерному делу закончено.

Буженинов Василий Алексеевич предстает перед народным судом.

КОММЕНТАРИИ

Голубые города

Впервые - журн. "Красная новь", 1925, No 4.

Рассказ был сдан в печать сразу по написании. "Я только что закончил рассказ "Голубые города" для журнала "Красная новь", - писала со слов Толстого "Новая вечерняя газета" (Ленинград) 11 апреля 1925 года.

Материалом для рассказа послужили впечатления писателя от поездки в 1924 году по городам Украины и Белоруссии.

Рассказ был первым произведением Толстого, в котором изображалась непосредственно советская современность. Недаром он связывал именно с "Голубыми городами" "начало работы по возвращении на родину" (Гослитиздат. 1958 - 1961, т. 1, с. 59).

При включении в 1927 году в изд.: ГИЗ, 9, подвергся небольшой стилистической правке.

Печатается по тексту: А. Н. Т о л с т о й. Избранные произведения и рассказы. Л., Гослитиздат, 1937 (с необходимыми исправлениями по предшествующим изданиям).

Стр. 14 - 15. ...о т в а р я г о в... р ю р и к о в ы к о р а б л и.
– Варяги - скандинавы, полулегендарные князья (Рюрик, Трувор и др.), наемные дружинники русских князей. Рюриковы корабли корабли варягов.

Стр. 22. "М о л ч и, г р у с т ь, м о л ч и..." - популярный дореволюционный фильм (1917 г.), где играла знаменитая киноактриса В. В. Холодная (1893 - 1919).

Стр. 23. ...р о м а н о в с к и х п о л у ш у б к а х...
– т. е. полушубках, сшитых из шкур овец грубошерстной романовской породы, выведенной в XVIII - XIX вв. в Ярославской губернии.