– Неужели ты и это помнишь?

– Это было ужасно. Какая-то пытка: ты - папа и дядя Мирон одновременно. Когда я лежала в больнице со скарлатиной, меня преследовал кошмар один и тот же. Ты входишь, я ужасно рада, прошусь к тебе на руки, ты берешь и вдруг - ты это не ты, а дядя Мирон, и у него вместо лица - рыло, и волосы растут так низко у самых свинячих глазок.

– Бедненькая, тебя там обрили, и ты не хотела отдавать свои волосы. Почему?

Она не ответила, потому что думала о том, что сон с "дядей Мироном" снится ей иногда и сейчас, и еще потому, что не знала, стоит ли задавать ему один важный вопрос. Но они выпили много крюшона, и она спросила.

– Вот скажи, ты сидел по тюрьмам, бедствовал из-за своей революционной деятельности, хотя у тебя золотые руки, и ты мог жить благополучно... Я знаю, что ты скажешь - это потому что жалел народ, живущий в нищете. А нас тебе не было жалко? Ведь в Урюпино летом мы собирали утиль, сдавали за несколько копеек. Павлуша заболел туберкулезом желёзок, у Нюры до сих пор фурункулез, не говоря уж о бедном Феде... Как можно было допустить, что он отправился на фронт, да еще к этому Камо? Ведь он окончил гимназию с золотой медалью.

Отец молчал.

– Ты не знаешь ответа?

– Не знаю. Знаю только, что мы очень любили вас... мама любила тебя больше других детей... и разве вы были несчастны?

Она взяла его сухую тонкую руку, поцеловала:

– Нет, мы не были несчастны. Я хотела спросить о другом, другое... Но не сумела. Извини.

В августе жили совсем туго. И вдруг - серый конверт из ВСНХ. Первая мысль: "Иосиф! Но почему ВСНХ?" Распечатала, чувствуя, как сжало от волнения горлом: "Он способен на любую неожиданность. Забирает детей?" В бумаге было вот что.

г. Ленинград. Улица Гоголя "Петроток".

Н.С.Аллилуевой

О причитающемся содержании П.С.Аллилуеву 543 р. 75 к.

Высший Совет Народного хозяйства.

Административно-финансовое управление.

Отдел - финансовый. Пл. Ногина, Деловой Двор.

т. 3-88-05 для справок 2-33-12.

Ваш брат П.С.Аллилуев имеет быть отчислен по службе в ВСНХ с 1-го сентября с.г., а потому финансовый отдел АФУ ВСНХ СССР просит Вас сообщить, куда надлежит перевести Вам, на основании доверенности брата от 10/VIII п.г. причитающееся ему содержание за время с 16-июня по 31 августа с.г. в сумме 556 р. 15 к. за исключением подоходного налога, подлежащего удержанию за II половину 1925-1926 г.
– 12 р. 40 к.

________________

руб. 543, 75

Зав. финотделом Павлов

Зав. опер. Расч. отделом Цаузмер.

Огромные деньги. Женя и Павлуша еще год назад решили отдать эти деньги ей. Предчувствие? Совпадение? А теперь, зная, что она у отца, Павел из Берлина напомнил этому АФУ о своей, годовой давности, доверенности.

Из денег, присланных удивительно быстро Павловым и Цаузмером, она купила на толкучке новые скороходовские ботинки отцу и Васе, теплую юбку Мяке и у поблекшей красавицы "из бывших" - темно-вишневую бархатистую жакетку - себе, специально для походов зимой в театр.

И один, неожиданный для нее самой, вывод из этой истории с павлушиными деньгами, - решение поступать в институт и приобрести специальность. Не век же ей в машинистках-стенографистках на крошечную зарплату и на благодеяния близких.

Примчалась из Москвы в командировку Ирина Гогуа. Элегантная, вся в романе с начальником кремлевского гаража, теперь она работала в "Межкниге" на Кузнецком, в Кремле бывала редко, лишь иногда забегала к Авелю.

– А в гараж?
– чуть не вырвалось у Надежды.

– Он все такой же педант и аккуратист. Я возьму пепельницу, а он ее на то же место ставит, откуда взяла. Я - "Авель, я же курю". Снова заберу пепельницу, а он снова, как только зазеваюсь, на прежнее место ставит. Бред!

Бредом был весь разговор о туалетах, которые Маруся Сванидзе привезла из Франции, о том, что Федор работает на текстильной фабрике, а Ольга Евгеньевна по-прежнему травит обслугу, а Яков по-прежнему целыми днями играет в волейбол. В Зубалове без хозяйки пустынно и скучно... У Иосифа появился новый телохранитель по фамилии Власик и, кажется, уже бодается с комендантом Ефимовым.

– Да, меня оставили ужинать, и на столе стояло печенье фабрики "Большевик". Микоян подвинул ко мне вазу: "Попробуйте, это новый сорт", а Иосиф: "Она есть не будет, потому что там написано "Большевик". Но ты же меня знаешь, я за словом в карман не лезу. "Если с такой точки зрения, на которую вы намекаете, то я их тысячами должна есть". Но вообще-то Иосиф выглядит плохо и мрачный. За весь вечер пошутил вот только раз. Когда я сказала, что еду в Ленинград, это уже, когда прощалась, он вдруг тихо: "Как бы я тоже хотел поехать туда, но меня там никто не ждет". Ты еще долго думаешь здесь оставаться?