– Бесконечную?
– только и мог спросить я.

– Ну, пусть не бесконечную, а ту самую метагалактику, о которой ты мне рассказывал так красочно.

– Я рассказывал про вселенную? Да ты просто пьян, Сергей, - с облегчением констатировал я.

Сергей засмеялся:

– Пусть я пьян. Но ты послушай меня. Логосы, как и все другие счетные машины, работают на основе двоичного кода.

– Причем тут логосы и двоичный код?
– удивился я. Сергей крепко сжал мне руку: - Ты слушай, слушай и молчи. Логосы работают на основе двоичного кода. Любая операция, любое умозаключение, говоря логическим языком, сводятся у них в конце концов к комбинации нулей и единиц, утверждений и отрицаний, совокупности "да" и "нет" Причем в отличие от других машин, которые моделируют отдельные элементы мышления, логосы моделируют мышление в целом, то есть по идее своего устройства они в той же степени разумны, как и сами их творцы - люди. Необходимейший атрибут разума - незнание окружающего мира. Но поскольку логосы работают на основе двоичного кода, то стало быть из голеньких нулей и единиц они и попытаются строить всю бесконечную вселенную! Разве это не идиотизм?

Я был так ошарашен этой логикой, что хмель быстро улетучивался из моей головы.

– Я и подумал, - продолжал между тем Гранин, - может быть, логосы безумны совсем нормально, потому что они просто не могут быть не безумными? Даже сам Винер, крестный отец всей вычислительной техники, как-то сказал, что вычислительные машины напоминают ему идиотов, наделенных феноменальной способностью к счету. Формальная логика и безумие! Казалось бы, несовместимые вещи! А между тем одно непременно и обязательно влечет за собой другое.

– Подожди, - сказал я, наконец-то обретая дар речи, - да, формальная логика имеет свою первооснову нолей и единиц, в виде могучих "да" и "нет" Но на основе формальной логики и двоичного кода созданы все науки, на этой основе работает его величество человеческий мозг!

– А ты уверен?

– В чем?
– несколько опешил я.

– Да в том, что наш мозг работает на основе именно этих могучих "да" и "нет"?

– Да ты что? Такие вещи теперь в средней школе изучают!

– Вот даже как, в средней! А хочешь, - Гранин хитро прищурился, - я посажу тебя в лужу вместе с этими могучими "да" и "нет"?

– Сажай!
– азартно сказал я, невольно, впрочем, покосившись на лужи, которые окружали нас в достаточном изобилии,

Сергей поймал мой взгляд и подмигнул.

– Не беспокойся, сажать буду не буквальным образом.
– И вдруг спросил: Ты читал "Дон Кихота?"

Некоторое время я смотрел на - него, удивленный необычным поворотом мысли, а потом неопределенно ответил, что само собой разумеется - читал, но это было достаточно давно.

– Ну, а помнишь, в какое затруднение попал здравомыслящий Санчо, когда ему привелось выполнять губернаторские обязанности?

– Вот этого не помню!

– Тогда слушай. Губернатору Санчо предложили решить такую задачу. В некоем поместье, разделенном на две части рекой, был издан закон: "Всякий, проходящий по мосту через сию реку, долженствует объявить под присягой, куда и зачем он идет; кто скажет правду, тех пропускать беспрепятственно, а кто солжет, тех без всякого снисхождения казнить через повешение". И вот однажды некий человек, приведенный к присяге, хладнокровно заявил, что он пришел затем и только затем, чтобы его вздернули на эту вот самую виселицу, что стоит у моста.
– Сергей покосился на меня.

– Слушаю, слушаю, - поспешил я успокоить его.

– Судьи, перед которыми предстал этот чудак, - продолжал Сергей неторопливо, - пришли в крайнее замешательство. Оказалось, что пришельца нельзя ни повесить, ни пропустить! В самом деле, если разрешить ему пройти свободно, стало быть пришелец соврал, ведь он утверждал, что явился именно за повешением. А если он соврал, то его надо повесить. Но как же его повесить? Ведь тогда получится, что он сказал правду, и по этому самому обстоятельству его следует беспрепятственно пропустить в город! И Санчо, здравомыслящий лукавый Санчо, капитулировал перед этой задачей. Ну, а ты, Сергей тряхнул меня за плечо, - что скажешь ты? Истинно или ложно утверждение чудака-незнакомца? Пропустить его или повесить? Смелее применяй свои могучие "да" и "нет"!

Я задумался, стараясь не обращать внимания на лукавую улыбку Гранина.

– Послушай, - сказал я примирительно, - ведь это парадокс!

– Ну и что же? Разве парадоксальная задача - уже не задача? Ты утверждал, что формальная логика универсальна, вот и разбирайся с ее помощью. Что же все-таки делать с этим оригиналом, вознамерившимся поболтаться на виселице, - пропустить или повесить?

Сергей был неумолим. Я сдвинул шляпу на лоб, почесал затылок и объявил:

– Но, черт его дери, парадоксы потому и называются парадоксами, что они неразрешимы! Гранин засмеялся:

– Так уж и неразрешимы? А ты представь себя стражником на мосту, представь, что это за твоей спиной город, где ты родился и вырос, а вокруг него шныряют лазутчики. И вот является какой-то проходимец и начинает молоть какую-то чушь. Да неужели бы ты не разрешил вставшую перед тобой задачу?

– Да разрешил бы, - с сердцем сказал я, - но мне бы пришлось выйти за рамки заданных условий!

– Верно! Тебе пришлось бы выйти за рамки формальной логики, за рамки псевдомогучих, а на самом деле бессильных "да" и "нет".