— Но не в том смысле, как тебе это представляется, — ответил я. — Я здесь не затем, чтобы поставить перед вами боевую задачу. Мне нужно от вас, ребята, чтобы вы выложили мне всю информацию, а я уж начну действовать на свой страх и риск.

— Эта война и наша тоже, — возразил Селкин. — Можете полностью на нас положиться.

— Дойдет и до этого, — солгал я. — Пока что мне нужно узнать как можно больше. Займи-ка место вон там, рядом с Халмером.

— Хорошо.

Я уселся на свой привычный стул и начал:

— Признаюсь, что сделал все, чтобы держаться от этого дела подальше. А значит, даже не читал, что пишут в газетах. Мне почти ничего не известно, поэтому извините, если мои вопросы покажутся вам глупыми. Например, как звали ту убитую девушку, я даже этого не знаю.

Наступило молчание, каждый, видимо, ожидал, что на мой вопрос ответит кто-нибудь другой, пока наконец не заговорила Кейт.

— Ее звали Айрин Боулз, Митч.

— Айрин Боулз. — Я успел вооружиться записной книжкой, куда и занес это имя. Потом я обратился к Халмеру:

— Каким образом она была связана с вами?

Он слегка ухмыльнулся и покачал головой.

— Никаким, — ответил он.

— Никаким? А кто же она была такая?

— Потаскуха, — сказал он. — Из верхнего города. Эйб Селкин уточнил:

— Газеты пишут, что она была проституткой.

— Где она жила?

Мне ответил Халмер, продолжавший ухмыляться:

— В Гарлеме.

— И никто из вас ее раньше не видел?

Они все покачали головами, а Кейт объяснила:

— В газетах пишут, что она обычно промышляла в центре. Я спросил:

— Ее встреча с Терри Вилфордом могла быть связана с тем, чем она занималась?

— Исключено, — ответил Эйб Селкин. Вики Оппенгейм, широко раскрыв невинные глаза, добавила:

— Терри Вилфорд никогда бы не стал выкладывать за это деньги: ему и так хватало, мистер Тобин.

— Хорошо, — сказал я. — А если это была чисто дружеская встреча? Может, он как-нибудь познакомился с ней на другой почве?

Мне ответил Халмер:

— Терри ее и знать не знал. Она сидела на игле и, если не промышляла на Бродвее, то торчала у себя в доме, в Гарлеме, накачанная по уши.

— Это точно? — усомнился я. — Кейт, газеты сообщали, что она наркоманка? Она кивнула:

— Доказано, что в момент гибели находилась под воздействием наркотиков.

— Ладно. — Я оглядел всех по очереди. — На следующий вопрос мне нужна только правда. Никуда дальше этой комнаты она не уйдет.

— Мы знаем, — сказал Эйб Селкин.

— Терри Вилфорд был наркоманом? Селкин покачал головой:

— Вот уж нет.

— А из вас кто-нибудь этим балуется?

— Мы не настолько глупы, — ответил Селкин. Халмер добавил:

— Никто из нас наркотики не употребляет, мистер Тобин, это точно.

— А Джордж Пэдберри не баловался?

Его брат, Ральф Пэдберри, до этой минуты тихо сидевший на стуле и, казалось, слишком отрешенный, чтобы участвовать в разговоре, вдруг выпрямился и гневно воскликнул:

— Мой брат никогда к таким вещам не прикасался! За кого вы нас принимаете?

— Простите, — сказал я. — Я задаю вопросы не из праздного любопытства. Мне нужно твердо знать, что к чему.

— Мой брат мертв, вам это понятно?

Вики Оппенгейм потянулась к Пэдберри и взяла его за руку.

— Успокойся, Ральф. Нам всем это известно, поэтому мы здесь и собрались. Мистер Тобин вовсе не оскорбляет память Джорджа, он просто пытается получить ясную картину.

— Джорджа он мог бы и не трогать. Вики покачала головой:

— Представь, что нет. Ему нужно знать о Джордже все. И обо мне, и Эйбе, и Халли. И о тебе тоже. Пэдберри высвободил руку со словами:

— Я тут вообще сбоку припека. Помнится, с самого начала говорил, не впутывайте меня, оставьте в покое. У меня своя... Мне нужно думать о...

— Мне понятно, каково вам, мистер Пэдберри, — перебил я. — Я чувствую почти то же самое. Но ситуация такова, что...

— Но у меня-то жизнь еще не кончилась! — запальчиво прервал он, вперив в меня пылающий взгляд. — Вам-то о чем беспокоиться? Да и всем остальным тоже? Кого из вас волнует, как это отразится на его репутации... А мне нужно думать о будущем, о карьере.

— Мистер Пэдберри, — начал я, и в это время раздался звонок в дверь. Кейт поднялась со стула, а я продолжал:

— Мы собрались здесь не для того, чтобы кого-то в чем-то обвинять или очернить чью-то репутацию. Мне только нужно уяснить ситуацию, вот и все.