Шрифт:
Ну, а если это — спектакль, разыгранный для Танечки, чтобы проверить ее и мою реакцию? Возможен такой ход? Вполне. Вполне возможен, потому что легко поддается проверке.
Так, может быть, это и есть та самая блесна, на которую пытаются подсечь меня со всеми моими патронными потрохами? Возможно? Вполне возможно тоже. И очень похоже, что наживка, то бишь блесна, подброшена нам двоим.
Это все пронеслось в моей голове за доли секунды: когда боишься за жизнь любимой, это случается с нашими мозгами…
— А если это инсценировка?
— А я похожа на идиотку?
— Пока — не очень, — улыбнулся я.
— Это мужчину можно провести, выдав ему истерику, потому что амплуа всех мужчин без исключения — простаки. А женщин на истерику не подцепишь, у нас не разум анализирует, нас интуиция предупреждает. А во мне никакого звоночка не прозвенело, и я убеждена — убеждена, понимаешь, дорогой, — что Ирина горевала совершенно искренне. В ней мало святого, согласна, может быть, она способна и на преступление, не исключаю. Но она совершенно искренне, даже фанатично верит в любовь, и предать эту любовь даже чисто физически для нее — великое преступление. А она все время бормотала о каком-то Вадике, предать любовь которого ей приказали. Это вы, мужчины, — шумовой оркестр, а мы — в большинстве своем — все-таки скрипки, которые, правда, исстари вы прячете не в те футляры.
— Браво, — сказал я. — Отличный спич.
— Я бы не рискнула его произнести, если бы сама во-очию не убедилась в его правоте. Я мудрено сказала? А все очень просто: на наш девичник пожаловала твоя бывшая супруга со своим Спартаком. Увидела меня и аж позеленела со злости. Но выдавила улыбку, поздравила Ирину и сказала, что, мол, конечно, слезы — удел женщин, но… Распахните уши, мой повелитель, ибо я цитирую дословно!
— Распахнул, — сказал я.
— Она сказала: «Стерпится — слюбится, Вадик тебя не стоит, сама вскоре поймешь. Утрись и развеселись». После чего эта пара удалилась тотчас же.
— Погоди, погоди. Не в нашего ли Вадика втюрилась твоя Ирочка?
— Ну, что ты, — с некоторой брезгливостью улыбнулась Танечка. — Наш Вадик — жалкое ничтожество, которому еще нужна мама.
— Вот-вот, — подхватил я. — А Ирина — натура сильная, что бесспорно. А в сильных женщинах часто просыпается материнский инстинкт, и порой задолго до рождения ребенка. И они всегда путают его с любовью. Недаром на Руси куда чаще говорили «жалеть», чем «любить». В русском языке это — почти синонимы.
— И ты думаешь… — помолчав, начала было Танечка.
— Я не думаю. Я уверен в этом. Любопытно, не правда ли?.. Вот почему этот Вадик так не любит Федора…
— Ты думаешь… — вновь, но уже растерянно повторила Танечка.
— А почему он с такой легкостью заложил Федора после расстрела на дискотеке? Почему? Ты можешь это иначе объяснить?..
Танечка подавленно промолчала.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
1
Я долго думал, как мне подойти к следующим событиям, чтобы их взаимосвязь с событиями предыдущими и возникшими впоследствии была понятна тебе, Танечка. Тебе или тем, кому ты дашь почитать эти записки. И не нашел ничего иного, как пересказать их не от лица автора, а как бы со стороны, что ли.
При этом я ничего не сочиняю и даже не предполагаю, что было именно так. Я знаю, что было именно так.
Знаю со слов самого Федора. Я слышал их при свидетеле, в честности которого нет ни малейших оснований сомневаться.
На следующий день после развеселой девичьей попойки Иру вызвали в штаб. Она пришла с заметно помятым, несмотря на старательный макияж, лицом, четко вскинула руку и выкрикнула:
— Служу России!
В кабинете присутствовали трое. Сам Спартак Иванович, Тамара и Федор.
— Проспалась? — спросила Тамара.
— Так точно!
Тамара вплотную подошла к ней и стала молча смотреть в глаза. Ирина стояла, как положено стоять по стойке «смирно», и, стараясь не мигать, не отводила глаз,
— Ты пригласила эту девку?.. В паричке?
— Так точно!
— Зачем?
Ирина молчала.
— Зачем, я спрашиваю!
— Я думала… Федор часто бывал у них в доме. Я думала…
— О, слышите? Она, оказывается, и думать у нас умеет! А пьяную истерику ты тоже закатила от великого ума?
— Нет. — Ирина уже сбилась с единственно правильного тона, стала бормотать, оправдываться. — Федор часто бывал… Он очень дружен с Андреем Кимом, а Андрей…